Вскоре былая форма палатки была восстановлена, и можно было водворять внешний чехол на место. Вся операция, получившая кодовое название «Помпея», заняла около 40 минут. До официального подъема оставалось немногим более часа, поэтому мы решили доспать, однако мне этого по-настоящему не удалось: уж слишком свежи были воспоминания о бурно проведенной ночи. Как всегда, вылез из мешка в 5.45 и выбрался наружу за погодой. Она несколько стабилизировалась, но все еще оставляла желать лучшего. Отсутствие термометра лишало меня возможности сообщить моим друзьям о самой существенной для нас ее составляющей. Однако я знал, что у Джефа было с собой какое-то подобие термометра с настолько мелкой и невразумительной шкалой, что ее проще было бы отградуировать значениями, перекрывающими сразу диапазон температур на разных участках спектра, например «Очень холодно», «Холодно», «Весьма чувствительно», «Сносно» и так далее. Но это было все же лучше, чем ничего. Джеф выслушал сквозь стенку палатки мои сбивчивые объяснения относительно того, как могло случиться, что такой известный метеоролог, как я, вдруг остался без термометра, и после некоторого, вполне понятного мне размышления высунул из палатки руку с зажатым в кулаке сокровищем. «Пожалуйста, будь с ним поосторожнее, – произнес он тоном, каким говорят, когда просят о чем-то заведомо невыполнимом. – Я хотел бы получить его назад после экспедиции!»

Возвратившись в палатку, я застал некоторое продолжение Помпеи: оставленный мной на плите чайник кипел и парил, как Везувий перед очередным выбросом лавы. Предводитель лежал, как жертва землетрясения, то есть без признаков жизни. Часы показывали 6.10, что с учетом принятого вчера сгоряча закона о смещении старта на 8.30 было критическим моментом для подъема. Мне со значительным трудом удалось растолкать бедолагу. Раскачиваясь, как сомнамбула, предводитель пробурчал под нос что-то вроде: «Виктор, я так устал! Я совсем не спал!» С этими словами он рухнул в мешок, успев уже в полузабытьи шепнуть: «Разбуди меня, пожалуйста, в семь!» Приготовил кашу и разбудил несчастного в назначенное время. Невероятно, но факт: нам действительно удалось выйти в 8.30, что не могло не вызывать у нас невольного уважения к самим себе…

Я в обновке: в ботинках «Salomon» и на лыжах «Fisher», то есть до того как начать движение, я смотрелся вполне как профессиональный лыжник. Конечно же, на беговых лыжах и в легких ботинках бежать было намного легче, однако отсутствие на лыжах металлических кантов приводило к тому, что на неровностях рельефа, особенно на крутых застругах, нетренированные ноги мои разъезжались, а это, к великой радости преследовавших меня сегодня собак упряжки Кейзо, неизбежно приводило к падениям.