Чувствовалось, что весь наш народ живет предвкушением предстоящего завершения экспедиции. Даже обычно скупой на эмоции Уилл сегодня воскликнул: «Господа! До Гумбольдта осталось идти десять с половиной дней!» Собачьего корма у нас оставалось на 14 дней, и мы должны были прийти к финишу до истечения этого срока. Все собаки, за редким исключением, поисхудали, кожа на лапах поизносилась, а Годзилла разлизал себе в районе левой лопатки огромную кровоточащую язву, на которую страшно было смотреть. Но все они без исключения держались чрезвычайно мужественно и тянули нарты в меру своих сил. К счастью, с каждым днем груза становилось все меньше и меньше.
6 июня
6 июня
Собаки вновь тянули плохо, Как будто белый свет не мил Ни нам, ни им, и одиноко, Отмеченный печатью рока, Печально шествовал Уилл…Погода в течение дня: температура минус 17 – минус 10 градусов, безветрие, ясно.
Погода в течение дня: температура минус 17 – минус 10 градусов, безветрие, ясно.
Сегодня исполнилось ровно два месяца, как я покинул дом, своих родных и близких. Никаких известий я от них не получал (не считая короткой записки от Костика), и мне оставалось только надеяться на то, что дома все хорошо и что они все-таки получили мои письма, несмотря на все усилия советских земляник и зорких внутрь смотрящих довести международную переписку с нашей страной до состояния некоего тайного и неподдающегося прогнозированию, а также объяснению процесса. Эта надежда давала мне силы с оптимизмом смотреть по крайней мере в наше ближайшее будущее. В реальной жизни время, как известно, течет в одном направлении. Все мы вместе и порознь плывем в его непрерывном потоке, то опережая его в своих мыслях и желаниях, то отставая и даже тормозя его некоторыми своими деяниями. Наверное, поэтому, когда пытаешься обратить время вспять, вспоминая сказанное, случившееся или сделанное, все эти воспоминания наслаиваются друг на друга, поднимаясь на поверхность из глубин памяти, подобно частицам воды в потоке, неожиданно встретившем препятствие, тогда и кажется, что все это произошло или было сказано совсем недавно. Как будто всего несколько дней, а не долгих два месяца назад мы стояли с Наташей, обнявшись, на перроне Московского вокзала в Ленинграде, и я чувствовал на своей щеке теплые капли ее слез… Как будто вчера мы стартовали из далекого Нарссарссуака… Но стоило только взглянуть на подтянутые бока наших собак, их потертую в некоторых местах до крови шерсть, на наши обмороженно-обожженные физиономии и горящие неугасимым голодным огнем глаза, как становилось ясно, что все это – и прощальные слезы, и начало экспедиции – уже было, и воспоминания о них оттеснялись на второй план, уступая место устремленным вперед надеждам и мечтаниям о скором завершении экспедиции и долгожданной встрече с домом.