Последние несколько дней, словно ледяные купола, были одновременно и похожи друг на друга, и чем-то неуловимо разнились. Утро, начинавшееся с яркого солнца, синего неба и юго-восточного ветра, переходившее в пасмурный полдень… заструги, рыхлый снег, неутомимые собаки Джефа и плетущаяся далеко позади упряжка предводителя – вот, пожалуй, основные черты последних дней нашего путешествия. Сегодня у собак Джефа, казалось, открылось второе дыхание. После двух относительно спокойных для меня дней сегодня мне вновь пришлось несколько раз пришпоривать свои «Rossignol», особенно на спусках, которых только до перерыва было три. Несмотря на азарт гонки, я не забывал и об аутсайдерах, а памятуя о вчерашней принципиальной позиции Джефа в вопросе выбора времени и места для технического перерыва, старался держаться к нему поближе, чтобы не пропустить ни чашечки нашего традиционного кофе. Поверхность стала заметно ровнее, застругов было намного меньше, чем два дня назад, но и снег стал рыхлее. Особенно это ощущалось в середине дня, когда солнце набирало максимальную высоту, грея спину так, что порой мне хотелось развернуться и пойти задним ходом, но для этого мне бы понадобились лыжи типа «Тяни – толкай».

С сегодняшнего дня Джеф использовал каждый технический перерыв для того, чтобы определить высоту солнца секстаном. Дело в том, что у нас вышел из строя второй из двух имевшихся радиомаячков системы «Аргос», и теперь в определении координат мы всецело полагались на Джефа. Последний, кстати, в отличие от всех нас, и в первую очередь от Этьенна, ничуть не переживал из-за потери спутникового канала определения координат, поскольку был уверен в том, что его способ намного надежнее и точнее! Насчет надежности еще можно было поспорить (с учетом двух безвременно почивших маячков), но вот относительно точности были большие сомнения. До той поры, пока «Аргос» оставался в строю, между Этьенном и Джефом зачастую возникали споры относительно нашего истинного местоположения. Впоследствии в Антарктике эти споры однажды переросли в прямое и принципиальное столкновение двух навигаторов, исповедовавших различные подходы к решению основной навигационной задачи. В конце концов победу, естественно, одержал Этьенн, использовавший самые передовые по тому времени средства определения местоположения. Здесь же, в Гренландии, поле боя оставалось за Джефом, секстан которого цепко хватал солнце, а привязанное к его нартам мерное колесо отсчитывало пройденные мили. Несмотря на то что мы ежедневно теряли до 3–4 миль из-за отстающих упряжек, мы продолжали проходить 28–30 миль в день, однако наше положение по широте изменялось медленнее, чем прежде, поскольку мы сменили курс с северного на северо-западный. Предводитель, помучавшись с парусом первую половину дня и не почувствовав заметной разницы, спустил его, однако мачту оставил и теперь плыл в отдалении, как одинокий корсар. Во время обеденного перерыва он неожиданно спросил меня, работает ли Наталья и все ли получают зарплату. Сейчас, спустя 12 лет после Гренландской экспедиции, я бы ответил на оба поставленных вопроса отрицательно… Тогда же я уверенно и не без гордости за наших регулярно получающих зарплату соотечественников дважды ответил утвердительно, вызвав одобрительную реакцию предводителя.