По-прежнему продолжались заструги, но более старые, сглаженные и покрытые снегом. Рельеф поверхности ледника в этом районе напоминал рельеф поверхности пакового морского льда с характерными для него ропаками. Рыхлый снег по-прежнему не позволял развить высокой скорости, но я к этому и не особо стремился. Прошедший с огромным успехом день отдыха заметно не повлиял на настроение собак Кейзо и Уилла, и их упряжки так и плелись далеко в арьергарде. Утренняя фотоохота и невысокий темп движения привели к тому, что к 11 часам мы прошли только 6(!) миль! Такого нерезвого начала мы уже давно не помнили. К перерыву, так же как и вчера, вышли на купол. Подъем на него занял примерно 40 минут. Такие «обеденные» купола на протяжении последних дней были весьма примечательной характеристикой ледникового рельефа. Я подумал, что если разложить функцию, описывающую форму поверхности гренландского купола в этом районе, в ряд Фурье, то период основной гармоники мог быть оценен значением 40–45 километров. Обидно, что, несмотря на всю свою глубину и оригинальность, это открытие не могло было быть сколь-нибудь эффективно использовано для увеличения скорости нашего продвижения.

После обеда, спустившись с купола, мы попали в густой туман, видимость резко ухудшилась, а наш и без того невысокий темп стал еще ниже. Пришлось продвигаться на ощупь. Прямо по курсу при отсутствии ориентиров все сливается в сплошном молоке, однако следующие за мной упряжки и лыжники просматриваются вполне сносно. К 16 часам впереди замаячил внеочередной купол, казавшийся в тумане огромным. Перед ним поверхность ледника резко пошла под уклон, и собаки Джефа развили запредельную скорость, поэтому Джеф, будучи не в силах соревноваться с собаками, сбросил лыжи и вскочил на облучок нарт. За моей спиной раздались разносящиеся в насыщенном влагой воздухе его крики «Оп! Оп!», адресованные собакам. Еще бы чуть-чуть, и быть мне в непривычной роли догоняющего, но на подъеме опять начался рыхлый снег, и я смог оторваться от упряжки. К концу дня мой отрыв от основных сил отряда составил около мили. Джеф был не слишком доволен моей тактикой на заключительном этапе гонки, поскольку впервые его упряжка, лишенная приманки в виде меня, оказалась в основной группе. Ветер неожиданно совершенно стих, так что ставить лагерь было несложно. Уилл распорядился выдать собакам усиленный рацион, что противоречило нашим планам иметь навигационный двухдневный запас собачьего корма на финише экспедиции, но я тем не менее с особым удовольствием выполнил это распоряжение предводителя. (Позже, уже после финиша, оказалось, что расчет Уилла полностью оправдался: мы финишировали именно в тот день, когда у нас закончился собачий корм.)