Некое подобие домашней жизни с выраженным старорусским привкусом вернулось в несчастливую жизнь Власова. Массивная крестьянка Мария Воронова, которая делила с ним тяготы Волховского котла, появилась из женского лагеря для интернированных лиц в Риге, верная своему хозяину, но в то же время слепо преданная Сталину. Власов обычно говорил, что она поддерживала связь с партизанами, которые приказали ей отравить его. В Берлине с его гестапо, народным трибуналом и партийными бонзами эта ситуация отдавала определенной пикантностью. Когда эта живописная личность грохнула дверями в присутствии двух германских офицеров, Власов мрачно заметил: «Извините, господа, — недочеловек». Во многих других случаях корректность и официальность, которые ожидались в немецких военных кругах, здесь, к сожалению, отсутствовали. В длительные периоды депрессии Власов погружался в запой. И кроме того, была еще одна неучтенная немецкая женщина по имени Ильзе, которую Власов называл своей «Екатериной Великой».

Власов едва успел вернуться из России, чтобы обосноваться в своем новом заведении, как и его свобода передвижения и продолжение деятельности отдела «Вермахт-пропаганда IV» оказались под угрозой исчезновения. С этого времени гестапо установило непрерывное наблюдение, и остполитики стали вести абсолютно защищенное существование. Но 17 апреля 1943 г. Гиммлер направил жалобу Борману, которая была передана Гитлеру. Кейтель приказал немедленно провести расследование последней деятельности Власова. Видимо, обращаясь за столом к офицерскому персоналу в Гатчине в начале месяца, Власов произнес следующие слова: «Война закончится. Мы освободимся от большевизма и тогда примем немцев как наших дорогих гостей в своем Ленинграде, которому вернем его исторически справедливое имя».

Фон Ведель был вынужден информировать Кейтеля, что Власов признался в использовании этих слов. Сегодня они не только не содержат никакого злого умысла, но и выглядят излишне льстивыми для немцев. Но Власов не ведал, что Гитлер неоднократно угрожал стереть Ленинград с лица земли и отдать это место финнам. Кейтель отреагировал на рапорт Веделя, отправив циркуляр в Верховное командование, в котором заявил, что речи и поездки Власова не были разрешены и что его следует отправить назад в лагерь для военнопленных. Гитлер, как говорилось в циркуляре, не желает больше слышать имени Власова, кроме как в пропагандистских заявлениях, которые потребуют только использования его имени, а не личности. А если Власов появится на публике, его необходимо немедленно передать в руки гестапо и обезвредить.