В пургу, ноябрьской ночью 1951 года, когда Анна уже ждала второго ребенка и до родов оставалось несколько недель, супруги с сынишкой через специально подготовленное для них «окно» нелегально перешли советско-китайскую границу. В Харбине прошли первую, самую трудную и опасную, стадию легализации. Там же у них родился второй ребенок. Проблем с языком пока не было, так как они все еще числились «русскими».

Из Харбина направились в один из портовых городов Китая, где отработали и документально закрепили легенду, способную выдержать любую проверку. Теперь они уже — семья иностранцев-предпринимателей. В этом качестве в середине 50-х годов прибыли в Латинскую Америку.

Михаил оказался весьма удачливым бизнесменом.

Уже через год фирма не только окупила все расходы разведки на вывод нелегалов, но стала приносить доход. Помимо успехов в бизнесе, он заводит связи в среде крупных правительственных чиновников, военных, дипломатов. Более того, успешно проникает в окружение президента Бразилии Кубичека. Среди его друзей парагвайский диктатор Стресснер, военный министр Бразилии Энрикое Тейшера Лотт, писатель Жоржи Амаду, архитектор Оскар Нимейер и множество других известных лиц.

Все это давало беспрецедентную возможность получения ценной экономической и политической информации.

После вызванного предательством ареста в США Рудольфа Абеля Центр принял дополнительные меры безопасности. С учетом важности поступающей от Филоненко информации было решено прекратить с его резидентурой контакты через тайники и связных и перейти полностью на радиосвязь.

Анне вручается новейшая коротковолновая быстродействующая радиостанция. Она начинает работу, но мощности рации для связи с Москвой не хватает. Тогда в состав советской китобойной флотилии, ведущей промысел у берегов Антарктиды, включается судно с узлом спецсвязи, который служит ретранслятором для радиосвязи с Центром.

Радистка немало времени проводит за шифровкой и дешифровкой, приемом и передачей радиограмм. А в это время в ней уже бьется сердечко третьего ребенка, которого предстоит родить в местной больнице.

Михаил и Анна обеспокоены: она помнит, какими мучительными были первые роды.

— Кричи, деточка, кричи громче, тебе легче будет, — советовал тогда врач-акушер, и Анна кричала, кричала во весь голос, звала: «Ой, мама, мамочка!» и чуть ли не теряла сознание от боли.

— Боюсь, и сейчас так же будет, — жаловалась она Михаилу. — Мне сказали, что ребенок крупный. И я снова начну кричать и звать маму-мамочку по-русски.

— Да-а, — протянул Михаил. Как и большинство мужчин, в этих женских делах он чувствовал себя растерянным. — А, может быть, ты как-нибудь отрепетируешь? Затвердишь по-испански то, что надо кричать в этих случаях.