Группа «Мост», выпестованная Лужковым в трудные для большинства предпринимателей времена, превратилась в огромную силу, в государство в государстве. Это десятки дочерних фирм, это консультационная деятельность на высших этажах власти, это «Мост-банк» и тысячи работающих на его процветание сотрудников («Куранты», 05.08.92). «Мост-банк» — это уполномоченный банк московского правительства, проводящий операции по счетам ФХУ мэрии, Департамента финансов Правительства Москвы, Центрального административного округа, ГУВД, ГАИ, Управления зарубежных связей и др. («НЕГ», 20.07.94). Что стоит для Лужкова чуть попридержать средства на счетах банка, чтобы обеспечить свои закулисные дела «накрученными» процентами? Так, осенью 1993 года почти открыто в этот банк были положены 11,8 млрд рублей средств, полученных от продажи гуманитарной помощи («Кто есть кто?», № 3, 1994).

В августе 1994 года мост группировки Гусинского к неограниченной власти был построен. Об этом свидетельствует маленькая деталь — награждение главы группы «Мост» орденом «Дружбы народов» (вместе с группой электросварщиков). Более существенная деталь — приработок, который получил «Мост-банк» в октябре 1994 года («черный вторник» валютного рынка), когда одномоментно его счет вырос на 14 миллионов долларов («Коммерсантъ», № 42, 1994).

В декабре 1994 года Гусинскому недвусмысленно показали, что его доля в олигархическом бизнесе и без того уж слишком велика, чтобы претендовать на что-то еще. Именно поэтому Лужков тогда всячески избегал высказываний о планах дальнейшей карьеры. Мол, буду себе тихо править на Москве, а вы уж там, в верхах, сами разберитесь. Мол, я мирный, я на «хозяйственной платформе» при любом режиме, хоть по рейтингу влияния и занимаю место в первой тройке. В действительности же Лужков — честолюбец, который считал, что фактор честолюбия является важнейшим в развитии общества («Тверская-13», 12.08.93). Для него (и не без его участия) специально готовился пост вице-премьера российского правительства, главное дело которого — держать в узде столичный регион («НГ», 30.05.94).

Разыгрывая роль правдивого мыслителя, Лужков пытался рассуждать по поводу тех кровавых событий, к которым он имел прямое отношение. Его патологическая страсть прорывалась в безотчетных мыслях: «Я невольно задаю себе вопрос: а до конца ли прорвался нарыв? Кончилась ли болезнь?.. Стала ли на этот раз наша победа окончательной?.. Неужели мы и в третий — а, может, и в четвертый, и в пятый раз должны пройти через кровавый коридор, чтобы окончательно победить?..» («Правда», 01.06.94).