Лужковский главный архитектор летом 2001 года неожиданно заявил, что московскому правительству нужна земля в центре столицы. Поэтому будут сноситься все старые здания, невзирая на историческую ценность. Мол, реставрация построенных в XX веке заданий слишком дорога, так как строили их из плохих материалов. На месте всего этого «старья» должны появиться современные задания. А что до нелепой эклектики, так в этом, якобы, состоит своеобразие Москвы.

Разорение, которое обрушил на Москву Лужков, многократно превысило безобразие советских архитекторов. Он счищал целые исторические пласты, превращая исторические здания либо в кучу мусора, объявленную к вывозу на свалку, либо в какую-нибудь забегаловку.

Все правление Лужкова реклама уродовала Москву, как будто это какая-то африканская глубинка. Ничего подобного в европейских городах и даже в других российских городах я не видел. Как образец лужковского безобразия многие годы в гнусном рекламном окружении стоит памятник Пушкину: ансамбль зданий продажных газет «Московские новости» и «Известия» дополнился вечными символами «Макдональдса», ночным рестораном «Пират», аршинными иноязычными вывесками «Кока-колы» и «Самсунгов».

Как-то Лужков рыкнул на своих холопов: «За рекламой не видно города!». После этого расторгли ряд контрактов, снесли десяток гигантских стоек с циклопическими изображениями. Потом все восстановили.

Ко всему прочему, наружная реклама в Москве во время правления Лужкова доходила до откровенной порнографии. Как-то священники начертали на очередном скабрезном рекламном щите: «Лужков, ты мэр Содома?». Священников обвинили в хулиганстве и покушении на права свободных предпринимателей. Больше никто не смел повторять подобные поступки.

На остановках транспорта рекламировали импортные сигареты и выпивку, видимо, приучая детей с детства к «правильному» взгляду на вещи. Иноязычные надписи захватили весь центр Москвы, чтобы было понятно, кто здесь на самом деле хозяин и почему все русское в городе подлежит подавлению и разорению.

Занятна была лужковская социальная реклама. Только как вызов можно расценить плакатище в защиту чистоты при полном отсутствии урн и чудовищной загаженности наиболее людных мест.

Лужков и тогда и впоследствии думал, что его рассказы про успехи московской администрации — это отчеты перед гражданами. Или прикидывался, что так думает, чтобы к нему не приставали люди компетентные и способные здраво оценить его успехи, а точнее — тот сплошной провал, который Лужков выдавал за успех.

Например, отмечая завершение 1997 года, Лужков говорил о том, что зарплата в Москве поднялась на 19 %, а цены — всего на 12 %. Это выдавалось за успех. Но любому здравому человеку ясно, что успех этот напоминает достижение нормальной температуры в среднем по больнице. Так и в Москве — прибавка в зарплате у одних означала обнищание других. Но не будет же, в самом деле, Лужков говорить о том, что расслоение москвичей по доходам сравнимо разве что с какой-нибудь банановой республикой!