История подвела все мнения об октябрьском мятеже к единому знаменателю. Заверять общественность в благотворности расстрела парламента уже становится просто неприлично. Большинство давно понимает всю фальшь подобных заверений. Эту фальшь чувствуют даже те, кто слал снаряд за снарядом в Белый дом, успокаивая себя соображениями о верности приказу.

Вот что говорил офицер, начавший понимать, что такое честь, только через пять лет после своего преступления:

«Врагу не пожелаю такого. С одной стороны — присяга, устав, приказ, а с другой — считай, что киллер на танке. Заказное убийство. Может, того самого депутата, в которого стреляли, я и избирал…».

«Понимал, что творим что-то неладное. Ведь стреляем в своих, русских… Я и сейчас твердо убежден — того побоища можно было избежать. Ведь и у президента, и у депутатов не задница же вместо головы! Неужели по-хорошему нельзя было договориться? Мы перед всем миром себя опозорили. И еще: стыдно служить в армии, которой управляют дегенераты…

Когда стояли на мосту, по внутренней связи периодически с механиком разговаривали. Он не меньше моего переживал. Говорит: „Командир, шкурой чую, загнали нас по верхнюю губу в говно, от которого не скоро отмоемся…“».

«Потому я даже счастлив, что сегодня у меня нет наград „за образцовый расстрел российского парламента“». «Если бы еще раз попробовать Чечню задавить — лучше туда бы поехал».

И, наконец, на вопрос: «Если завтра Верховный главнокомандующий все же прикажет дивизии вновь „восстанавливать в Москве конституционный порядок?“» — ответ был таков: «Хрен ему. Дураков больше нет. Для этого есть другие войска, а мы уже под самую завязку этого дерьма нажрались. Но если кто-то из наших выйдет, то стрелять не будет. Бьюсь об заклад».