В свою очередь, Ким поручил сбор сведений о движении войск на Восток Е. С. Боровскому. Сведений об отправке военных материалов и грузов заместителю начальника первого района Казанской дороги Сретенскому. Проведение диверсионной работы инженеру В. В. Козлову и машинисту Н. А. Мишину.

Мишину и Козлову поручалось организовывать крушение поездов (особенно военных), а также выведение из строя действующего парка паровозов и вагонов. Планировалось выведение из строя депо и ремонтных мастерских, путем порчи и взрыва поворотных кругов, взрыва компрессорных установок для выработки сжатого воздуха и нефтяных баков крупнейших депо. В нужный момент должен был быть уничтожен паровозный парк, стоящий в резерве на случай мобилизации.

Козлов, организовав диверсионную сеть, должен был по указанию Кима провести намеченные диверсионные акты. Взрывчатые вещества планировалось получить при помощи японского посольства.

Козловым и Мишиным в течение 1932–1933 гг. было организовано крушение товарного поезда осенью 1932 г., шедшего из Москвы в Голутвино. Весной 1933 г. организовано крушение маршрутного поезда на станции Люберцы. Неоднократно устраивались обрывы поездов в пути. Организовывались разбивки вагонов на сортировочных горках на товарной станции Перово. Производился вывод паровозов из строя различными способами.

Инженерами Сретенским и Боровским неоднократно передавались Киму секретные сводки о перевозке войск и военных грузов на Восток, которые затем передавались Симаде для японского посольства в Москве.

За период резидентства Кима на транспорте им было выплачено агентуре около 40 000 рублей из средств, полученных от японского посольства в Москве. Наибольшую сумму получили за свою работу Козлов и Мишин в общей сложности до 7000 рублей. Основные агенты получили от 2000 до 4000 рублей; остальные значительно меньше. Ким в свою очередь получал от посольства постоянное жалованье в размере 500 рублей в месяц380.

На допросе 2 марта 1934 года Ким Заен на предъявленных ему фотографиях опознал советников японского посольства в Москве Амо и Симада, а также японского разведчика Онда, с которым был связан по шпионской работе с 1922 по 1923 г.381

На допросе 10 марта 1934 г. он рассказал, что по указанию Мацусимы был направлен в специальную секретную школу японских разведчиков в Харбине. Школа эта негласно помещалась в представительстве Южно-Маньчжурской железной дороги в Харбине в Новом городе. Начальником этой школы был представитель Южно-Маньчжурской дороги Фурузава – офицер японской армии. Преподавателями школы являлись офицеры из японской военной миссии и некоторые сотрудники представительства Южно-Маньчжурской железной дороги. Все они являлись участниками японской интервенции в Сибири в 1919–1922 гг., людьми, хорошо знавшими русские условия. Училось на этих курсах около 20 человек, которые готовились для разведывательной работы в России. В школе в течение 8 месяцев изучались военное дело, построение и жизнь Красной армии, техника шпионской работы, русский язык, бытовые и общественные условия России.