Сластениным были переданы Киму схемы генпланов и паровозных комбинатов Верхнеудинского и Омского заводов, с основными размерами их, зарисованными из проектов реконструкции этих заводов и перечнями намечаемого оборудования сборно-механических цехов этих заводов; основные задания по выпуску продукции из реконструируемых заводов: Верхнеудинского, Омского, Красноярского, Уфимского, Пролетарского, Можереза и других.

Кроме того, по заданию разведки, интересовавшейся деталями новых мощных паровозов, им в момент обыска снимались на восковку, для передачи разведке, чертежи деталей паровоза ФД из не подлежащего выдаче альбома к проекту Орского завода, полученного вместе с другими материалами по сборно-механическому цеху этого завода Сластениным для экспертизы из Гипромаша. Альбом и восковки были отобраны при обыске у него на квартире.

Также по заданию разведки, интересовавшейся результатами диверсионной работы, им были переданы выписки о росте порчи паровозов в пути и происшествии с поездами за последние десять лет по годам и по месяцам за 1933 г. Выписки были взяты из не подлежащих оглашению отчетов. Черновики их частично были найдены у него также при обыске.

Сластенин после отъезда Като и Кима получал за свою работу от 5000–6000 рублей. Обычно как деньги, так и задания разведки, если они были в письменной форме, передавались в конвертах, вложенных в японские книги, которые передавались Кимом якобы для переводов. Сластенин вкладывал в них ответы и сводки для передачи японской разведке. Таким же порядком Ким обычно поддерживал связь и с другими инженерами – Александровским, Родновым, Кутузовым и т. д. Один раз Ким приходил за материалами к Сластенину на квартиру, под предлогом утверждения счета на перевод, так как в это время последний был болен. Сластенин передал ему сведения в коридоре, при выходе его из квартиры384.

20 марта 1934 г. начальник локомотивной части паровозной службы Московской Казанской железной дороги Козлов Василий Васильевич на допросе рассказал, что в шпионскую работу он был вовлечен японцем Баба, который являлся руководителем японской группы инженеров Московской Казанской железной дороги.

«Сблизившись со мной на работе, японский инженер Баба, переводчик Ким постепенно стали меня обрабатывать как в служебной, так и внеслужебной обстановке.

Убедившись в моих антисоветских взглядах, Баба и Ким стали со мной более откровенными и через некоторое время в служебном кабинете у Бабы последний в присутствии Кима предложил мне достать кое-какие сведения по М. Казанс. ж. д., при этом указал, что это должно остаться тайной между нами и что за оказанную ему услугу я буду соответствующим образом вознагражден».