…Даже первый кадр – стандартная заставка киностудии с поворачивающимся лицом к зрителю памятником «Рабочий и колхозница»  – в этом фильме приводил в состояние радостного ожидания, поскольку сопровождался совершенно немыслимыми звуками: какой-то свист, какие-то постукивания по тарелочкам. Потом из нарисованной груды чего-то непонятного формировалась надпись, сделанная «смешным» шрифтом: «Операция Ы», следом за ней надпись «Дети до шестнадцати лет – допускаются!», одновременно раздавался дикий закадровый вопль, после чего хохот в зале начинался, чтобы не умолкнуть до самого конца!

Но кроме бесконечного каскада шуток, гэгов, фильм воспринимался как очень близкий, совершенно «родной», поскольку герои были узнаваемыми, «типичными», детали их быта в точности совпадали с тем, что нас окружало в реальной жизни. Одежда, интерьеры, поведение героев, их мотивации и ценности – все соответствовало эпохе. И даже выбор именно технического ВУЗа для героев «Наваждения» отражал общий настрой времени.

Цитатами из фильма обменивались тут же, в зале, затем выходя из кинотеатра и потом в течение всей жизни. Не могу не доставить себе удовольствие процитировать хотя бы самую малость любимых фраз, способных вызвать улыбку и улучшить настроение практически любому человеку.

Из первой новеллы – «Напарник»

–  Если я встану, ты у меня ляжешь!

–  Она готовится стать матерью!  – А я готовлюсь стать отцом!

–  Ах, ты – зрячий?! Сейчас будешь слепой!

–  В то время, когда наши космические корабли бороздят просторы Вселенной…

–  …Чем в  Америке.

–  Какой-какой матери?  – Парижской. Бога-матери.

–  Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы… Кто хочет сегодня поработать?

–  Огласите весь список, пожалуйста.

–  Влип, очкарик?!

–  Скоро на тебя наденут деревянный макинтош, и в твоём доме будет играть музыка. Но ты её не услышишь!

–  А компот?!