Когда Дидий Юлиан и сенаторы подошли к курии, собираясь принести жертву Янусу перед входом, народ и у ростр, и перед курией осыпал его невероятной бранью, надеясь, что его можно заставить сложить с себя ту власть, которую ему дали воины. Его называли похитителем власти и отцеубийцей.

Дион Кассий рассказывает, что в тот самый момент, когда Юлиан перед зданием сената приносил жертвы по случаю вступления в должность, внезапно вокруг солнца появились три звезды. Они были так отчетливо видны, что воины то и дело смотрели на небо и указывали друг другу на это знамение; по их рядам стал распространяться слух, что Юлиана ожидает ужасная участь. Естественно, Дион утверждает, что эти три звезды означали мятеж трёх полководцев, который и свёл Дидия Юлиана в могилу в конце концов [Дион Кассий. Римская история 74, 14 (4)].

Когда он с воинами и сенатом спускался в курию, вслед ему посылались проклятия; когда он совершал жертвоприношения, высказывались пожелания, чтобы жертвы оказались недействительными. Когда же он, сделав вид, что не сердится, пообещал плебсу какую-то сумму денег, то толпа стала кричать: «Мы не хотим! Мы не возьмем!» И стены окрестных домов отвечали им эхом, которое внушало трепет.

Войдя в курию, он произнес речь — ласковую и благоразумную. Он поблагодарил за то, что его признали, за то, что и сам он, и его жена, и дочь получили имя Августов; он принял также прозвание отца отечества, но отверг постановку себе серебряной статуи.

Дион даже удорожает предложение сената и приводит ответ Юлиана: «Когда сенат постановил воздвигнуть ему золотую статую, Юлиан не принял эту почесть, заявив: „Поставьте мне статую из бронзы, чтобы она осталась, ибо я вижу, что золотые и серебряные изваяния императоров, моих предшественников, разрушены, а бронзовые остались“» [Дион Кассий. Римская история 74, 14 (2)].

Но, правда, после гибели Юлиана, и его бронзовая статуя была разрушена. До нас вообще не дошло ни одного скульптурного изображения Дидия.

А Элий Спартиан рассказывает, что во время речи нового консула-суффекта, тот произнёс следующее: «Я предлагаю провозгласить императором Дидия Юлиана, Юлиан подсказал ему: „Добавь и Севера“ — это прозвище своего деда и прадеда Юлиан присвоил и себе» [Элий Спартиан. Дидий Юлиан VII, 2]. Эту фразу позже сочли предзнаменованием власти Севера.

Когда он направлялся из сената на Капитолий, народ преградил ему дорогу В него даже кидали камни, хотя Юлиан все время хотел движением руки умилостивить плебс. Наконец, у Юлиана кончилось терпение, и он приказал разогнать тех, кто стоял ближе к нему, причем многие были ранены; подействовали и обещания раздачи золотых, которые Юлиан сам показывал в руке, чтобы ему скорее поверили. Видимо, к этому моменту Юлиан уже понял, что толпа подкуплена и управляема.