Затем все пошли смотреть цирковое представление. На скамьях разместились как попало, и народ удвоил свою брань по адресу Юлиана, демонстративно призывая в императоры легата Сирии Песценния Нигера. Все это Юлиан перенес спокойно и во все время своего правления действовал очень мягко.

После окончания представления, Юлиан ушёл, но плебс остался в Цирке, причём многие были вооружены. Организаторы недовольства не рискнули на открытое восстание, так как преторианцы пока готовы были защищать Юлиана, поэтому, просидев в Цирке около двух дней, мятежники потихоньку разошлись.

Так закончился первый мятеж против Дидия Юлиана. Его власть устояла, но направление опасности было задано. Недовольные Юлианом поняли, что свергать его при помощи преторианцев, значит менять «шило на мыло». Народ сильнейшим образом негодовал против преторианцев за то, что они будто бы за деньги убили Пертинакса. Корень зла был именно в преторианцах. Громить надо было их. А на это были способны только пограничные войска. Отсюда и начавшиеся вскоре сразу три мятежа войск в провинциях.

В последующие дни, когда мятеж не удался и ситуация успокоилась, Дидий Юлиан усердно пытался найти опору в обществе. Многое из того, что было установлено Коммодом и отменено Пертинаксом, Юлиан восстановил с целью снискать расположение плебса. При этом, он не предпринял ничего ни против Пертинакса, ни в его пользу, что на очень многих произвело тягостное впечатление: было ясно, что император не оказывает почестей Пертинаксу только из страха перед преторианцами.

Дидию Юлиану определённо не повезло, так же, как и Пертинаксу до него. Он, несомненно, был бы хорошим императором, но находясь в Риме, оказался заперт в «банке с пауками», каковыми были преторианцы и часть сенаторов. Так же, как Пертинакса, преторианцы не выпускали Юлиана из Города, без чего он никак не мог раздавить их вольницу. Не исключено, что это поняли и ведущие наместники важных в военном отношении провинций. Вовсе необязательно, что они поверили в виновность Дидия Юлиана относительно убийства Пертинакса. Скорее, они правильно оценили ситуацию и решили покончить с преторианцами и их ставленником, при всём уважении к Дидию Юлиану. Элий Спартиан утверждает, что Дидий Юлиан не боялся ни британских, ни иллирийских войск [Элий Спартиан. Дидий Юлиан V, 1]. Он прекрасно знал их командующих: Клодия Альбина и Септимия Севера, и, вероятно, был в хороших отношениях с ними. Капитолин утверждает, что Клодий Альбин признал Дидия императором.

А вот Песценний Нигер вызывал у Юлиана большие опасения. Во-первых, он его плохо знал, поскольку Нигер вышел в верха только при Коммоде; во-вторых, Нигер был любимчиком Коммода и римского плебса, почему последний в самый первый день власти Юлиана ясно высказал своё желание видеть на императорском престоле именно Нигера.