С 1 по 3 июня 204 года столица империи могла наслаждаться видом торжеств ludi saeculares, секулярными играми, устраиваемыми раз в столетие. Первые из них происходили еще в 249 г. до н. э, следующие — в 146 г. до н. э. Во времена Цезаря игры не проводились, а во времена Августа — в 17 г. до н. э. Следующие — если не считать игр при Клавдии в 47 году (в честь 800-летия города) — при Домициане в 88 году, при Антонине Пие в 148 году, так что теперь вновь пришла их очередь. Последние секулярные игры были проведены в 247 году Филиппом Арабом, который родился как раз в этом 204 году. Следующие столетние игры приходились на 313 год, но, когда этот год наступил, о них уже никто не помнил — или не хотел помнить.

О том, как праздновалась эта столетняя годовщина, мы знаем частично благодаря протоколу, вырезанному на мраморной таблице, а частично благодаря описанию Диона Кассия и Геродиана. В протоколе заседания сената от июня или июля 203 года сказано, что предложение о проведении игр на следующий год внёс магистр коллегии квиндецемвиров Тиберий Манилий Фуск. Сами игры историки описывают так: «В те дни происходило атлетическое состязание, на которое в принудительном порядке явилось столько атлетов, что мы удивлялись тому, как стадион смог их вместить. В этом состязании участвовали и женщины, которые сражались друг с другом столь жестоким образом, что это дало повод для насмешек и в адрес других, весьма высокопоставленных женщин. Поэтому впредь любым женщинам было запрещено участвовать в единоборствах где бы то ни было» [Дион Кассий. Римская история. 76.16].

«Во времена Севера мы могли видеть также представления нескольких разных пьес одновременно во всех театрах, религиозные обряды и ночные торжества, устраиваемые по образцу мистерий» [Геродиан].

В том же году в сирийской Эмесе в семье родственников императора — местного нобиля Секста Вария Марцелла и его жены Юлии Соэмии родился сын, которого назвали Варием Авитом и посвятили солнечному богу Элагабалу. Через 14 лет этот мальчик станет римским императором Гелиогабалом.

И всё-таки, художества и бесцеремонность Плавтиана не могли не закончиться для него плохо. Мы помним, что однажды Септимий уже указывал Плавтиану его место, и вот во второй половине 204 года для префекта претория прозвенел второй звонок.

К этому времени вокруг появилось столько изваяний Плавтиана, что это, наконец, заметил сам Септимий, который как рогатый муж увидел измену жены последним. Он выразил недовольство и приказал переплавить некоторые из статуй и бюстов. Плавтиан так всех достал, что по Италии и провинциям мгновенно прокатился слух о падении временщика. Кое где провинциальные власти начали свергать и разбивать статуи Плавтиана. Так поступил, например, наместник Сардинии Раций Констант, человек весьма известный тогда в Риме. Когда дело вскрылось, Рация вызвали на суд в Рим. Там обвинитель Константа заявил, что скорее небо упадёт на землю, чем Плавтиан хоть в чём-то будет ущемлён Севером. Септимий, принимавший участие в разбирательстве, горячо подтвердил это, сказав: «Невозможно, чтобы мною Плавтиану был причинён даже малейший вред». Судьба Рация нам неизвестна, а Плавтиан после этого не прожил и года.