Дион Кассий пишет, что предвестником падения Плавтиана стало извержение вулкана Везувий, которое произошло в том году и которое он лично видел из Капуи, где отдыхал летом и писал свой труд.
В конце того же 204 года умер брат Севера, Публий Септимий Гета. Уже на смертном одре, как говорили, он поведал императору об истинном положении вещей и власти, которую приобрел в империи его любимец, а также что-то ещё. Септимий был потрясен, и принял меры, уничтожив человека, который до сих пор считался по значимости вторым человеком в империи и личным другом императора.
Как уж там умирающий брат убедил императора и почему он не сделал этого раньше, нам неизвестно. Любой более-менее умный человек давно бы сам увидел постыдность ситуации и что мешало Септимию увидеть это раньше, мы не знаем. Очевидно, он действительно был горячо привязан к этому человеку. Но дураком Септимий не был — это точно. Кроме огромного политического опыта и чутья, Септимий Север был человеком образованным. «Он был достаточно обучен латинскому языку, хорошо владел греческой речью, но лучше всего усвоил пуническое красноречие» [Аврелий Виктор Извлечения. XX]. «Довольно много времени он отдавал занятиям философией и ораторским искусством и отличался необыкновенным рвением к наукам… Он сам составил добросовестное описание своей частной жизни и общественной деятельности, приводя оправдание только для одного своего порока — жестокости». [
Возможно, перед смертью, Гета что-то узнал о заговоре Плавтиана против Севера, почему тот и был так потрясён. Но для этого сведения должны были быть надёжными. Возможно, что-то знал об этом и Антонин, люто ненавидевший Плавтиана и его дочь, свою жену, которую Дион называет бесстыднейшим созданием. Как наследник, Каракалла мог позволить себе гораздо больше, чем любой другой человек из окружения императора. Именно он способствовал окончательному принятию решения отцом. Септимий всё больше начал понимать ситуацию и благоразумно стал ограничивать привилегии Плавтиана.
Плавтиан верно считал, что настраивает императора против него именно Бассиан. Префект не считал нужным скрывать свое неприязненное отношение к зятю, пока ещё считая себя всесильным, но теперь откровенно враждебные действия заставили Септимия окончательно поверить в опасность власти Плавтиана. Наши сенатские источники уверяют читателя, что Бассиан подставил Плавтиана, с помощью своего учителя Эвода уговорив трех центурионов (одного из них звали Сатурнин, он был сирийцем и Геродиан называет его трибуном) заявить Септимию, будто они в числе десяти получили от своего начальника Плавтиана тайный приказ убить императора и его сына Антонина. Они даже предъявили, якобы написанный самим Плавтианом, приказ о преступном убийстве. Это произошло во время праздника обожествлённых предков ludi Palatini, проводившегося в честь умерших императоров 21–23 января. Позволим себе усомниться в версии Диона и Геродиана. Повторим, что Север не был дураком и не купился бы на такую дешёвку, ведь у него была и своя служба охраны. Да и центурионы не стали бы рисковать жизнью с фальшивкой против всемогущего префекта. Документ должен был быть очень надёжным, чтобы Септимий поверил. Сам Север потом сослался на нежданное обстоятельство, что-то вроде божественного провидения, столько раз помогавшего ему в жизни. В данном случае он заявил, что как раз в эту ночь ему приснился вещий сон: ему приснилось, что Клодий Альбин, якобы живой и плетет против него заговор. Понимать императора надо так, что он был уже морально готов к тому, что Плавтиан предатель.