Суть же дела была в следующем. На Попилия Педона Апрониана, когда он был наместником Азии, поступил донос, в котором доброжелатель сообщал, что этот негодяй применяет магию с целью извести императора и самому занять его престол. С чего Апрониан решил, что может стать императором? Да просто его кормилица однажды увидела сон, в котором он предстал перед ней императором.
Доброжелателя схватили и расспросили подробнее под пыткой. Проникнувшись красноречием, свидетель показал, что сон кормилицы и подробности чародейства Апрониана стали известны ему от какого-то лысого сенатора.
Эти показания были зачитаны в Курии и, по словам очевидца Диона Кассия, «Услышав это, мы ощутили весь ужас своего положения. И хотя никакого имени ни осведомитель не назвал, ни Север не записал, все были настолько ошеломлены, что страх охватил даже тех, кто никогда не бывал в доме Апрониана, причем напуганы были не только те, кто вовсе не имел волос на голове, но даже люди с залысинами на лбу… Все озирались кругом, высматривая вероятных подозреваемых, и перешептывались: „Это, должно быть, такой-то“, „Нет, такой-то“. Не стану умалчивать и о том, что тогда случилось со мной, каким бы нелепым это ни показалось. Я пришел в такое смятение, что начал ощупывать волосы на своей голове. То же самое происходило тогда со многими другими сенаторами. И все наши взоры были обращены к более или менее лысым, словно тем самым мы пытались убедить себя в том, что опасность угрожает не всем нам, а исключительно этим людям. Так продолжалось до тех пор, пока не выяснилось, что тот лысый сенатор был одет в тогу-претексту (то есть магистрат или жрец).
Как только мы услышали об этом обстоятельстве, наш взгляд застыл на Бебии Марцеллине, ибо он занимал должность эдила и был совершенно лысым. Поднявшись со своего места и выйдя на середину, он произнес: „Этот человек, конечно же, без труда опознает меня, если действительно видел“. После того как мы одобрили это предложение, был введен осведомитель, который, несмотря на то, что Бебий находился рядом, долгое время глядел по сторонам в поисках того, кого он должен был опознать, и молчал. Наконец, едва заметным кивком его направили в нужную сторону, и он указал на Бебия Марцеллина. Так Марцеллин был осужден из-за любопытного взгляда одного лысого человека и был выведен из здания сената, оплакивая свою судьбу. Пройдя через форум, он отказался идти дальше, но прямо здесь простился со своими детьми, которых было четверо, и произнес в высшей степени трогательные слова: „Одно только печалит меня, дети мои, — сказал он, — то, что я покидаю вас“. Затем ему отрубили голову, прежде чем Север узнал о вынесенном ему приговоре» [