У самого Макрина в Антиохии было около 13 000 преторианцев и гвардейцев без учёта потерь при Нисибисе. Насчёт фалангитов мы можем сказать, что они явно не участвовали в будущем сражении, поскольку в центре строя Макрина находились преторианцы. Фалангитов же в другое место не поставишь. Не исключено, что Макрин уже распустил фаланги из экономии средств.

Но вполне вероятно, что в состав армии Макрина вошли морские пехотинцы, взятые с флота, стоявшего на якорях в Селевкии.

Как бы то ни было, силы Макрина, похоже, превосходили численностью его врага, поэтому он немедленно двинулся навстречу противнику.

Дислокация войск на Востоке на момент битвы при Имме (карта из книги Сивенне)

Видимо, поэтому, когда армия Гелиогабала подходила к Антиохии и Макрин вышел ей навстречу, мятежники вдруг заколебались. Они, почему-то, начали отход на восток к деревне Имма, находившейся в 38 км от Антиохии. Там и состоялась битва 8 июня 218 года.

Макрин разместил своих верных преторианцев в центре, а остальные войска на флангах. По словам Диона, Макрин также приказал преторианцам снять свои чешуйчатые доспехи и оставить в обозе щиты скутумы, чтобы повысить манёвренность. По мнению Сивенне (Caracalla. р. 304), целью Макрина было вооружить своих преторианцев так же, как Каракалла вооружал своих македонских гипаспистов. Другими словами, поступок Макрина подтверждает правильность решения Каракаллы использовать более легкое снаряжение в летнюю жару Ближнего Востока. О том же свидетельствует отказ от изогнутых прямоугольных или цилиндрических щитов в пользу плоских овальных или круглых.

План Макрина был тактически неплох. Когда противник развернул свои силы на перевале, самым разумным было прорвать его центр. Вероятно (хотя это и не упоминается ни в одном источнике), что Ганнис также разместил II Parthica и перешедших на сторону Гелиогабала преторианцев в середине, и что успех преторианцев Макрина был результатом, по крайней мере частично, их стремления отомстить своим товарищам за предательство.

На основании того, что утверждают и Дион, и Геродиан, становится ясно, что, когда битва началась, преторианцы Макрина проявили себя превосходно и прорвали центр врага. Войско же Гелиогабала сначала сражалось довольно вяло, и оно бы не выстояло, если бы Меса и Соэмия, находившиеся тут же при мальчике-императоре, не соскочили со своих колесниц и, ворвавшись в толпу бегущих, не сдержали их отступление, и если бы сам Гелиогабал, обнажив кинжал, который он носил у пояса, не предстал бы перед отступающими войсками верхом на коне в стремительном порыве, будто намереваясь броситься на врагов. Суеверные солдаты сочли эту сцену божественным откровением. К тому же, как пишет Геродиан, солдаты Гелиогабала боялись в случае поражения быть казнёнными как изменники.