Во-вторых, на основе признания равенства людей как живых существ община регулировалась весьма демократически. Любой человек в ее рамках мог претендовать на учет своих нужд и оказывать воздействие на любые мирские решения. Он мог также стремиться к достижению любой социальной роли в общине.
В-третьих, община представляла собой естественную референтную группу с насыщенной эмоциональной атмосферой. Люди, выросшие вместе и переключившиеся от совместных игр и забав к совместной работе и проведению досуга, не могли быть чужими друг другу. В любви или ненависти, но они оставались «своими» во взаимоотношениях, а их симпатии или антипатии равно «грели» человеческую душу, спасая ее от холода одиночества.
А. Зиновьев вкладывает в уста своего литературного героя, оказавшегося на Западе, следующие слова: «Я почти не переживаю потерю родственников и друзей, московской квартиры… Но мне ни днем ни ночью не дает покоя то, что я потерял коллектив… Любой какой-то наш (мой) коллектив… Здесь, на Западе, есть организации, которые очень похожи на советские коллективы, но … они не дают той защищенности индивиду и той душевной теплоты, какие есть в советских. Здесь корыстные интересы сильнее и острее. Люди холоднее и беспощаднее» [Зиновьев. 1991, с.202].
Вероятно, подобные, только более сильные ощущения испытывали и общинники, оказавшиеся вне общины. Им трудно и тягостно было почувствовать себя «никому не нужными». И еще труднее стать «нужными» вне нее только на основании собственных способностей и средств.
В-четвертых, благодаря относительному обилию природных ресурсов община в России еще могла обеспечить пусть скудное и голодное, но привычное существование многим миллионам крестьян. Иначе говоря, в русских условиях хозяйственная несостоятельность общины еще не стала очевидным фактом для основной массы общинников. Большинство сохраняло иллюзии относительно возможности жить в приемлемом достатке и в общине.
Наконец, в общине были выработаны многочисленные формы коллективного проведения досуга, нередко сочетаемого с совместным трудом – посиделки, гулянки, гостевания, праздничные обряды (колядки, масленица) и т.п., что привносило дополнительную теплоту в эмоциональную атмосферу общины.
В целом же, община во всех сферах жизнедеятельности обеспечивала причастность индивида к коллективной жизни, что давало ему ощущение «полноты бытия». И пусть с позиций рыночной цивилизации эту причастность кто может оценить как «варварскую», это совсем не так! А кроме того, и это главное, она