Приходится признать, что первые недели существования ОУН омрачились весьма серьёзными последствиями своего появления на политическом олимпе украинской эмиграции и не нашли одобрения в кабинетах внешнеполитических ведомств Польши и СССР. Кроме этого, появившаяся в апреле информация о якобы предательстве П. Кожевникова, как гуцульский топор расколол ПУН на «за» и «против». Хотя, подозрения в отношении его существовали давно. Он позволял себе безбедное существование в отличие от других, регулярные поездки от имени ЛУН и ЦЕСУС в Вену, Берн, Прагу, Будапешт и т. д., что мог себе позволить, разве что, бывший полковой конокрад – Р. Яри. А объяснения перед коллегами, что деньги ему приносит книжная лавка – не убеждали последних своей оригинальностью и порождали исключительно зависть и ненависть в объёмах, которыми в Европе обладают исключительно галица́и.

Трибунал ОУН начал заседание с 28 сентября и длилися на протяжении несколько месяцев, вызывая его на допросы в Вену. Обвинение предъявлял В. Мартинцем и Богуш, защиту осуществлял О. Сеник-Грибовским. Доказательств в «суде» представлено не было, но га́лицкое природное качество сделало своё дело – П. Кожевников был исключён из ПУН и ОУН. Это произошло спустя пару лет в 1933 году. И с клеймом агента германской полиции начал проживать в Германии. Однако, отстранённый от националистической деятельности, решил компенсировать свой неудел созданием оппозиции ОУН. С этой целью в мае 1935 года привлёк своих единомышленников: Волощука, Масюкевича и Садовничего. Всего планировалось набрать 20 оппозиционеров, в частности тех, кто вышел из Украинской громады в Берлине. Однако из этой затеи ничего не получилось.

В марте 1936 г. в Берлин НКВД привезло сестру П. Кожевникова – Клавдию, которая должна была познакомить своего брата с одним чекистом, известным под фамилией Карин (Карин-Даниленко. См. историю с Ю. Ю. Тютюнником – О. Р.). Но, знакомство, по зависящим от Гестапо причинам, не состоялось. Карин поспешно выехал в ЧСР, а Клавдия отсидела 4 месяца в тюрьме и по освобождении получила политическое убежище. В октябре 1937 г. гестапо провело на квартире П. Кожевникова обыск, но ничего интересного не нашло. В апреле 1938 г. оно же приказало П. Кожевникову и его сестре покинуть Германию. Клавдия уехала в Данию, и далее в Данциг. Пётр в Женеву, а затем в Рим. С началом войны П. Кожевников получил разрешение вернуться в Берлин. Но 28 июля 1943 года его вновь арестовало Гестапо и держало в тюрьме на Александрпляц, откуда впоследствии перевезло в Шарлотенбург, а далее в концлагерь «Гросберен» недалеко от Берлина.