Правда сам С. Мельгунов, опираясь на материалы о разгроме имений, по его словам, «единственной более или менее полной статистики аграрных волнений» Управления по делам милиции, опровергает подобные утверждения. По его мнению: «Материалы не дают никаких данных для утверждения, что перед большевицким выступлением аграрное движение», приобрело массовый характер, хотя «действительность как будто бы подтверждала противоположное…»[1282].

Действительность обрисовывал сам управляющий Министерством внутренних дел И. Церетели, который в циркуляре губернским комиссарам констатировал явление полной деревенской анархии: «захваты, запашки чужих полей… племенной скот уничтожается, инвентарь расхищается; культурные хозяйства погибают; чужие леса вырубаются… Одновременно частные хозяйства оставляют поля незасеянными, а посевы и сенокосы неубранными». Министр… приходил к выводу, что создавшиеся условия ведения сельского и лесного хозяйств «грозят неисчислимыми бедствиями армии, стране и существованию самого государства»[1283]. Данные Управления по делам милиции, на которые ссылается С. Мельгунов, прямо свидетельствовали о росте числа крестьянских выступлений (Гр. 3) и о «расползающейся по стране анархии»[1284].

Гр. 3. Число крестьянских волнений, по данным газеты «Рабочий» и Управления по делам милиции[1285]

Наступившее (в июле-августе) некоторое успокоение (Гр. 3), по словам Н. Головина, объяснялось приостановкой разложения армии после неудачи июльского наступления и «конечно… временем уборки хлебов, когда, как общее правило, крестьянские волнения временно затихают»[1286]. Наибольшее количество крестьянских выступлений, почти половина из всех по 12 районам, наблюдалось в 2-х: Центрально-черноземном и Средневолжском[1287].

Наступившее (в июле-августе) некоторое успокоение (Гр. 3), по словам Н. Головина, объяснялось приостановкой разложения армии после неудачи июльского наступления и «конечно… временем уборки хлебов, когда, как общее правило, крестьянские волнения временно затихают»[1286]. Наибольшее количество крестьянских выступлений, почти половина из всех по 12 районам, наблюдалось в 2-х: Центрально-черноземном и Средневолжском[1287].

В октябре число имений охваченных движением увеличилось на 43 % по сравнению с сентябрем[1288], «революционный пожар пылал уже вовсю в 22 губерниях, — по словам «белого» ген. Н. Головина, — Это была настоящая крестьянская война»[1289]. Однако только непосредственная угроза большевистского выступления вынудила предпарламент 24 октября принять решение о передаче земли в ведение земельных комитетов — впредь до решения вопроса Учредительным собранием. В ночь на 25 октября, эту резолюцию отвезли в Зимний дворец на утверждение, но было уже поздно…