Работы!!!

Работы!!!

Желаю, чтобы год укрепил всеобщее убеждение, что народная бедность есть корень всех бед. Революции производятся желудком. И наши события последних лет носили только внешнюю политическую окраску, коренились же они все в той же экономической подоплеке.

В городах движущая сила революции сказала свое решающее слово уже в феврале 1917 г. Неслучайно, едва образовавшись, Временное правительство «верное заявленному лозунгу «социального мира», вынужденное считаться с силой революционного пролетариата, прибегло к уступкам, широковещательным обещаниям либеральных реформ рабочего законодательства»[1291]. Уже 20 марта министр торговли и промышленности А. Коновалов, миллионер, владелец крупных подмосковных фабрик, поставил во главу своей программы… (создание) особого Министерства труда»[1292].

24 марта, по требованию Советов, Коновалов ввел (по соглашению рабочих с предпринимателями[1293]) на петроградских заводах и фабриках 8 часовой рабочий день, предоставил автономию рабочим комитетам, начал вместе с представителями хозяев устраивать специальные арбитражные суды для разрешения производственных споров[1294]. Против 8 часового рабочего дня выступила не только буржуазия, но и солдаты, мотивировавшие тем, что они исполняют свой долг на фронте круглосуточно[1295]. Совет был вынужден разрешить работодателям с согласия фабричных комитетов увеличивать продолжительность рабочего дня с оплатой сверхурочных[1296].

Однако скоро все социальные требования отошли на второй план, а рабочее движение сконцентрировались лишь на одной теме — повышении заработной платы. «Это был самый насущный вопрос для всей России…, — пояснял В. Чернов, — Для провинции он был еще важнее, чем для Петрограда; по оплате труда Петроград являлся оазисом в Сахаре первобытной эксплуатации»[1297]. «Отдельные забастовки успеха не приносили; там, где рабочие получали прибавку к зарплате, промышленники с лихвой компенсировали ее повышением цены на продукцию, поэтому рост цен постоянно превышал рост жалованья. Положение усугублялось продолжавшимся падением курса рубля…»[1298].

В противоречие с этими оценками вступали расчеты С. Прокоповича, согласно которым реальная заработная плата рабочих в 1916 г. составила 106 % от уровня 1913 г., снизившись в 1917 г. до 99 %[1299]; согласно расчётам С. Струмилина, эти показатели составили–91 % и 82 % соответственно[1300]. При этом, добавлял Струмилин, доходы петербургских чернорабочих во время войны росли опережающими темпами, относительно общего роста потребительских цен: в 1908 г. — остаток, после вычета на питание, составлял 45 % заработной платы рабочего, в 1914 г.–56 %, в 1915–58 %, 1916 г.–75 %, а в 1917 г.–71 %[1301]. Если у рабочих была такая прекрасная жизнь, как пишут С. Прокопович и С. Струмилин, то что же тогда сподвигло их на свершение двух революций? При этом, во-первых, прекрасные показатели жизни рабочих С. Струмилина находятся в явном противоречии с остатками средств на счетах в сберкассах, по приросту которых рабочие отставали от показателей других социальных групп (Таб. 8). Таким образом, если верить Прокоповичу и Струмилину, то в первый год войны в России наступило невиданное никогда ранее процветание, и при этом суммы большинства вкладов отставали даже от уровня роста товарных цен?!