Придя к выводу, что состоятельная буржуазия и спекулянты делают состояния и наживаются на крови, и страданиях гражданской войны, и «что нет никакой надежды, что богатые буржуи раскачаются и откроют свои туго затянутые жадностью и узкомыслием кошели», Будберг сделал предложение «о принудительном обложении богатых классов и крупных доходов большим прогрессивным налогом в пользу инвалидов и семей убитых и умерших на службе государству, и на устройство инвалидных домов, ферм, учебных заведений для сирот и пр… Печально идти по этой части по стопам комиссаров, но нет иных способов расшевелить нашу богатую буржуазию…»[2707].

Колчаковское правительство, пошло по стопам большевиков еще дальше: в целях мобилизации экономики «правительство, — отмечал главноуправляющий делами Верховного правителя и Совета министров Г. Гинс, — не торопилось проводить денационализацию заводов, мало того правительственному главноуполномоченному были предоставлены «широкие права вмешательства в экономическую жизнь округов вплоть до закрытия одних заводов и принудительного расширения других…, действительное положение было далеко от начала свободы. Затруднительное положение отдельных заводов и округов вызвало необходимость в объединенном планомерном руководстве… Единый общий план хозяйства помог бы преодолеть немало отдельных затруднений»[2708].

Однако на пути мобилизации промышленности, перед колчаковским правительством встали непреодолимые трудности. Одной из них Г. Гинс считал: «недостаток честности в исполнении, оказание преимуществ за взятки… Как этот проклятый порок вывести из житейского обихода — остается вопросом»[2709]. «Газеты переполнены… печальной хроникой железнодорожного взяточничества. Привезти груз из Владивостока в Западную Сибирь становилось труднее, чем попасть в рай сквозь ряд чистилищ. Взятки в месте погрузки, в местах остановки…, у таможни…, в каждом центре генерал-губернаторства…»[2710]. «Взяточничество, этот бич, это позорное пятно на все русском быту — как бороться с ним?» — восклицал Гинс[2711].

Другая непреодолимая трудность крылась в сопротивлении мобилизационным мерам промышленной буржуазии. Показательным в этой связи был следующий пример: «Расходы (колчаковского) правительства только на армию составляли 6–7 млн. в день. Все земства, города и важнейшие предприятия — каменноугольные, золотопромышленные, металлургические и др. требовали миллионных ссуд, иначе они не могли стать на ноги… Решено было развить продажу казенного вина, ввести сахарную монополию»[2712]. Против госмонополии выступил съезд винокуренных заводчиков Урала и Сибири, решивших основать синдикат и взять винную торговлю в свои руки, частный капитал поддержал архиепископ Омский[2713].