«Политика изъятия излишков у крестьян вела неизбежно к сокращению и понижению сельскохозяйственного производства, — подтверждал Троцкий, — Политика уравнительной заработной платы вела неизбежно к понижению производительности труда. Политика централизованного бюрократического руководства промышленностью исключала возможность действительно централизованного и полного использования технического оборудования и наличной рабочей силы. Но вся эта политика военного коммунизма была нам навязана режимом блокированной крепости с дезорганизованным хозяйством и истощенными ресурсами»[3098].

«Хозяйственные задачи советского правительства сводились… главным образом к тому, чтобы поддержать военную промышленность и использовать оставшиеся от прошлого скудные запасы для войны и спасения от гибели городского населения. Военный коммунизм, — вновь повторял Троцкий, — был, по существу своему, системой регламентации потребления в осажденной крепости»[3099]. «Военный коммунизм» был вынужден войной и разорением. Он не был и не мог быть отвечающей хозяйственным задачам пролетариата политикой, — констатировал через месяц после Кронштадтского мятежа Ленин, — Он был временной мерой»[3100].

* * * * *

«Затем начался переход от войны к миру… И этот переход, — отмечал Ленин, потребовал таких потрясений, которые далеко и далеко не были нами учтены. Несомненно, здесь одна из главных причин той суммы ошибок, неправильностей, которые мы в нашей политике за это отчетное время сделали и от которых мы сейчас страдаем»[3101].

Проблемы накапливались, прежде всего, в самой партии, но во время войны они подавлялись совместной борьбой за выживание. Об остроте этих нарастающих противоречий уже в январе 1919 г. писал в «Правде» И. Бардин: «Советская власть внутренне больна», превратившись в чиновников, рассеявшись по комиссариатам и центрам, «коммунисты начинают отрываться от массы»[3102]. Две недели спустя в той же «Правде» один из лидеров группы «демократического централизма» Н. Осинский указывал на забюрократизированность и, проистекающий от этого, «кризис советского аппарата»[3103].

Кризис разразился с началом демобилизации. Уже в сентябре 1920 г. в специальном письме ЦК РКП(б) отмечались симптомы разложения партии на «верхи» и «низы»[3104], с мест сообщалось о засорении ее «шкурниками и карьеристами»[3105]. Борьба проходила под лозунгами: «долой привилегированную касту коммунистической верхушки!.. Можно смело утверждать, — отмечал Е. Преображенский, — что последние лозунги встречают сочувствие у большей части рядовых членов нашей партии и разложение наших рядов по этой линии увеличивается с каждым днем»[3106].