С этой проблемой советское государство столкнулось при попытке изъятия из деревни средств уже на этапе Восстановления. Примером мог служить урожайный 1925 г., когда, как отмечал Каменев, «мужичок регульнул нас»: «Мы открыли хозяйственный год планом хлебозаготовок в 780 млн. пудов. А сейчас…, — пояснял он в декабре, — мы стоим перед тем фактом, что удастся ли нам получить 600 млн. пудов. На 200 миллионов пудов нас поправили». В результате вложения в промышленность снизились с 1,1 млрд. руб. до 700–800 млн. — «весь темп пришлось свернуть»[1645].

В 1925/26 гг. процент изъятия сельхозналогом средств из доходов крестьянских семей составлял от 3 до 5 %, в 1926/27 гг. максимальная ставка налога, для крестьян высшей группы доходов, была повышена в среднем до 15 %[1646]. В ответ крестьяне просто повысили цену на свою продукцию, либо вообще отказывались вывозить хлеб на рынок.

В 1928/1929 г. государство попыталось стимулировать хлебозаготовки повышением хлебных цен, в качестве дополнительного источника средств была использована денежная эмиссия[1647]. Однако деревня повысила цены на свою продукцию вместо плановых 5,5 % на целых 17,2 %, таким образом, по словам Струмилина, «враждебные пролетариату социальные группы… урвали из народного дохода больше, чем следовало»: сотни миллионов рублей зарплаты промышленного пролетариата «оказались в карманах кулацкой верхушки»[1648]. «За счет повышения сельскохозяйственных цен кулачество, — подтверждали «Контрольные цифры…», — получило в 1928/29 г. около 400 млн. руб. и середняки 150 млн.», в то время как планировалось перераспределить из города в деревню, через цены, всего 120–150 млн. руб.[1649]

С наступлением НЭПа «время, когда можно было их (крестьян) безгранично эксплуатировать, прошло безвозвратно, — подводил итог в 1926 г. из Праги видный экономист С. Прокопович, — Ни путем реквизиций и обложения, ни путем торговли у них не отберешь продукты их труда»[1650].

Проблема радикально обострилась с наступление этапа Реконструкции, когда потребность в ресурсах для индустриализации и в хлебе для городов возросла в разы. Для их получения, для осуществления индустриального накопления вообще, при любом общественном строе, необходимо, прежде всего, отделение Труда от Капитала и Ресурсов. Коллективизация, в объективных условиях России, как раз и решала эту задачу. Именно благодаря этому отделению Капитала от Труда, «коллективизация сельского хозяйства, — как отмечают В. Мау и И. Стародубовская, — позволила осуществлять практически неограниченное перераспределение средств на нужды индустриализации»[1651].