По итогам Большого террора была проведена коренная чистка руководящих органов НКВД: был расстрелян, зачастую вместе с женами, почти весь высший состав НКВД Ежова (так же, как ранее и Ягоды) начиная с наркома, замов и начальников Главных управлений Госбезопасности. За время чистки с 09.1938 по 07.1939 доля руководящих сотрудников НКВД имевших только начальное образование сократилась в 2 раза с 43 до 19 %, а высшее — наоборот увеличилась с 10 до 38 %; доля вступивших в партию во время гражданской войны 1918–1920 гг. сократилась более чем в 3 раза с 49 до 14 %, а доля тех, кто вступил в партию в 1925–1932 гг. — наоборот выросла с 20 до 68 %[2194]. Всего за 1937–1939 гг. было репрессировано около 20 тыс. чекистов.

По итогам Большого террора была проведена коренная чистка руководящих органов НКВД: был расстрелян, зачастую вместе с женами, почти весь высший состав НКВД Ежова (так же, как ранее и Ягоды) начиная с наркома, замов и начальников Главных управлений Госбезопасности. За время чистки с 09.1938 по 07.1939 доля руководящих сотрудников НКВД имевших только начальное образование сократилась в 2 раза с 43 до 19 %, а высшее — наоборот увеличилась с 10 до 38 %; доля вступивших в партию во время гражданской войны 1918–1920 гг. сократилась более чем в 3 раза с 49 до 14 %, а доля тех, кто вступил в партию в 1925–1932 гг. — наоборот выросла с 20 до 68 %[2194]. Всего за 1937–1939 гг. было репрессировано около 20 тыс. чекистов.

Свертывание Большого Террора в значительной степени произошло под давлением начавшегося экономического кризиса. «Первый грозный симптом глубокого неблагополучия в финансовой системе появился, — как отмечает Г. Ханин, — при составлении бюджета СССР на IV квартал 1937 года, когда его дефицит первоначально составил… 25 % на квартальном уровне, — колоссальная величина, свидетельствующая о глубочайших диспропорциях в экономике». В 1938 году «разрыв между ростом товарной и денежной массы принял чрезвычайно большие размеры…»[2195]. «Необходимо прекратить инфляцию, — писали в то время корреспонденты с мест, — и ввести золотое обращение»[2196].

Наступление кризиса отметил 25 января 1938 г. в своем дневнике В. Вернадский: «в Москве не хватает продовольствия, тревожное недоумение»[2197]. Еще хуже, отмечает Ханин, обеспечивался в этот период спрос на непродовольственные товары, «дефицит даже простейших из них… стал постоянным явлением и в Москве[2198]. «В 1938 году сводки НКВД и отчеты Наркомвнуторга, — подтверждает Е. Осокина, — сообщали о многотысячных очередях в крупных промышленных центрах, куда стекалось население со всего Советского Союза покупать ширпотреб»[2199].