От наших первых домов стали отпочковываться все остальные, сформировавшие, в конце концов, улицу в современном виде. Правда, в историко-топонимическом справочнике «Ярославль» говорится, что название улице присвоено в июне 1927 года по предложению естественно-исторического общества Ярославля. Может, и так, но даже коренные перекопцы, не говоря о горожанах, знали её как часть Фабричного шоссе.

В работу включился без промедления. Для начала получил справки, необходимые для разрешения работы в архивах. Их было два. Один, партийный, занимал первый этаж жилого дома по улице Кооперативной. Там посидел немного. Все эти резолюции и постановления партийных собраний и конференций ничего не дали по существу. Тогда переключился на областной архив, размещавшийся в Казанском соборе на улице Первомайской. Тут документов было несравнимо больше, да и сами они гораздо разнообразнее. По подсказке того же Вениамина Ивановича начал с газет. В одной из них нашел любопытную публикацию с заголовком «Церковь – под архив», в которой, в частности, сообщалось: «Помещение бывшего Казанского монастыря давно уже используется самым различным способом. Здесь в течение нескольких лет находится казарма войск ГПУ, здесь же помещается Дом крестьянина, а одна из церквей занята библиотекой. Оставалась неиспользованной лишь громадная летняя церковь монастыря. Но и ей найдено применение. Ее решено использовать под архив, оборудованный по новейшей многоярусной системе… По своей величине и благоустроенности этот архив является единственным не только в нашей губернии, но и в СССР, за исключением Москвы и Ленинграда».

На девятиметровой высоте в соборе сделали бетонное перекрытие, в притворе – разобрали своды и устроили третий этаж, в подклете понизили уровень пола для устройства еще одного помещения архива… Всё это при возвращении храму первозданного вида аукнулось большими проблемами.

В упомянутом выше подклете находились канцелярия и читальный зал. Попасть туда можно было через маленькую дверь с левой тыльной стороны здания. При входе – стол с двумя стульями по бокам для посетителей, дабы имели они возможность написать обращение в архив. Но мы-то использовали это место для курения в перерывах. Иначе нельзя: быстро устают глаза от просмотра документов, печатных или письменных, одинаково плохо читаемых.

Моим частым партнером по архивным бдениям был Николай Иванович Резвый, декан и преподаватель, читавший нам курс истории СССР советского периода. Человек, на удивление, колоритный. С массивной фигурой борца классического стиля, широкий до невозможности от плеч до таза. Поступь тяжелая, вразвалку. Может, плавал на судах? С наголо бритой под Котовского головой, маленькими хитроватыми недоверчивыми глазками, плотно сжатыми узкими губами. Неизменно в темно-синем коверкотовом костюме с широченными брюками, полностью закрывавшими ботинки. К модным узким брюкам относился не просто скептически, а откровенно пренебрежительно. Однажды в перемену курили мы на лестничной площадке. Резвый поднимается с первого этажа. Вдруг резко разворачивается, подходит к нам, конкретно к Леве Гуревичу, подставляет свою массивную слоновью ножищу в широченных брюках к маленькой, размера 36, ноге Левы, демонстрируя разницу в ширине брюк: