В последний вечер ленинградские комсомольцы привели нас на студенческий бал. Дворец культуры, в котором он состоялся, остался в памяти без названия, помню только громадные его размеры, один танцевальный зал с футбольное поле. В Ленинграде всегда была проблема знакомств, поскольку мужских вузов и военных училищ тьма, а вузов чисто женских, собственно, один – текстильный институт имени С.М.Кирова. Студенты, судя по одежде, из тех, кого сегодня зовут мажорами. Как я в этом многолюдье сумел разглядеть и, главное, выцепить студентку Машу, не знаю. Она-то как раз и училась в том текстильном институте. Но выцепил и уже от себя не отпускал, тем более что она не возражала. Танцевали, смеялись, болтали. Но проводить не удалось. Общежитие её находилось где-то далеко, откуда по причине позднего времени и незнания местности мне было не выбраться. Она уходила с подругами, я – с ребятами из нашей группы. Но успел поцеловать, взять адрес и договориться о летней встрече.

В Ярославль возвращались донельзя довольные и счастливые. И даже Радзиевский вдруг подобрел, заулыбался и вспомнил годы своей учебы в Ленинградском горном институте.

Исторические закавыки

В науку бросился, словно в омут, не зная глубины погружения и зависимости от неё. Первоначально это были кружки атеистический, истории СССР, политэкономии, истории КПСС. Скоро осознал, что подобная разбросанность – это не совсем понемногу, а совсем ничего. Нутром чувствовал – мое место в истории, вопрос какой: истории СССР или истории КПСС. Древний мир и средние века как-то не трогали.

Остановил свой выбор на кружке истории КПСС, руководил которым Вениамин Иванович Андрианов. Высокий, плотно сложенный, кареглазый, с шапкой гладко зачесанных густых волос, с лицом полным и смуглым, делавшим его похожим на азербайджанца с рынка. На смуглом фоне обаятельная, белоснежная улыбка. Бывший фронтовик, прочно укрепившийся на мирном фронте воспитания студенчества. Крепкий многодетный семьянин. Говорил негромко, неторопливо, стараясь донести свою мысль с первого раза. Пользовался авторитетом и у преподавателей, и у студентов. Он сомнения мои решил в свою пользу выбором темы исследования.

– Ты говорил, что живешь на улице Закгейма?

– Да.

– Ну, так и напиши о нем. Пока имя его ярославцам фактически неизвестно. Согласен?

Еще бы, я не только жил на этой улице, но практически и создавал её. Ведь до наших первых домов тут была петля бесконечного Фабричного шоссе, опоясывавшего промышленный и жилой массив комбината «Красный Перекоп». На месте будущей улицы было бескрайнее заснеженное поле и длинные заборы хлопковых складов по правой стороне.