– Я и не знал.

– Да вы многого не знаете, а то, что знаете, не всё правда. Вот, например, что, по-твоему, значит трактир?

– Место, где пьют, гуляют, деньги швыряют.

– Э-э-х. Еще скажи грязные столы, дым коромыслом и гулящие бабы на коленях.

– Разве не так?

– Совсем не так. В Ярославле трактиры, за исключением, может, тех, что при постоялых дворах, были местом, где практически вино и не пили. Так, пива разве бутылку за вечер. В основном чай. Чистота и порядок исключительные. Чуть кто громко говорить начнет, тут же подойдут и попросят унять голос. Не уймет, вынесут на улицу, как миленького. В каждом трактире два зала. Один – обеденный, другой – для культурного отдыха и обязательно с бильярдным столом, а то и двумя. Можно партейку сгонять, а можно просто в кресле посидеть с газетой свежей.

Но меня больше интересуют не трактиры, а сама семинария, та самая, где мы устраивали в Актовом зале танцевальные вечера. И я спрашиваю именно об этом. Дед надолго задумывается, возвращаясь мысленно в далекое прошлое.

– Строго было?

– Очень. Жизнь семинаристов приближалась к монашеской. В половине шестого утра сбор на общий братский молебен, после которого завтрак и занятия, занимавшие весь день за исключением двух часов на обед и послеобеденный отдых. Время до ужина посвящалось подготовке домашних заданий, после ужина – вечерние молитвы и сон.

– Каков возраст семинаристов?

– Ребята от 12 до 18 лет. Все время под неусыпным круглосуточным присмотром со стороны инспекторов и их помощников, а также старших семинаристов, определенных для того руководством семинарии.

– А с дисциплиной как?

– Особых нарушений не было, ведь основной контингент – сельские поповичи, бедные и смиренные, больше всего боявшиеся вызвать гнев. Но были и ребята городские, немало ярославских. Те могли и покурить, и в город убежать.

– А вы бегали?

– Не раз.

– И куда, если не секрет?

– В трактир. Я неплохо играл в бильярд и использовал каждую такую возможность для пополнения своего тощего кошелька.

Дед улыбнулся, вспомнив, видимо, какой-то приятный эпизод из бурсацкой молодости, которым не спешил делиться.

– А как с девушками? Свидания были.

– Нет и нет, вот что исключалось семинарской жизнью полностью и категорически. Наказание в таком случае одно – исключение.