Последствия комментариев генерала Медведева стали ясны утром 17 марта 1989 года, когда Дуг Энглунд в сопровождении Стью О'Нилла прибыл на объект контроля и попытался провести инспекцию жилого сектора, но обнаружил, как потом он сообщил генералу Ладжуа в меморандуме, что «весь жилой сектор был оцеплен».

«Вход на территорию перед зданием Вашингтона, — отметил Дуг, — был огорожен, а у главного входа поставлена охрана. Все остальные проходы были точно так же оцеплены».

Дуг и Стью О'Нилл в сопровождении Зои Халулакос встретились позже тем же утром с Вячеславом Лопатиным, чтобы обсудить ситуацию. «Лопатин — сообщил Дуг, — сказал, что он поинтересовался причинами закрытия, и ему сказали, что «специальные службы» прибыли, чтобы выполнить необходимую работу по обеспечению безопасности, обсуждавшуюся во время [встречи генерала Ладжуа и генерала Медведева], и что жилой сектор будет закрыт примерно на трехнедельный период». Отдел 162, добавил Лопатин, не знал, что это произойдет.

Советская паранойя не была беспочвенной. Рассматривая склонность спецслужб США к техническому шпионажу, местное отделение КГБ в Воткинске знало о недавнем примере установки ЦРУ устройства для «удаления информации из подземных кабелей связи», которые были установлены на «телефонном кабеле оборонного предприятия», подобном тем, что тянулись из подвалов жилых помещений США в сторону Воткинского завода окончательной сборки ракет. С другой стороны, фантазия КГБ о борьбе шпиона со шпионом, стремящегося подслушать разговоры американских инспекторов, чтобы получить представление об американском подходе к проверке контроля над вооружениями, была всего лишь выдумкой.

Реальность заключалась в том, что Советы были по праву обеспокоены предоставлением американцам неограниченного доступа к тем самым типам коммуникационных кабелей, которые ЦРУ ранее пыталось технически использовать. Работа советских «спецслужб», по-видимому, была сосредоточена на защите кабелей связи и питания от любого технического шпионажа со стороны американской команды, которая в то время ввозила буквально тонны очень сложной электроники, большая часть которой оставалась плохо задокументированной с точки зрения назначения и возможностей.

Чтобы не вызвать у Советского Союза опасений, что американская инспекционная группа пытается скрыть что-либо, касающееся ее деятельности на месте, всем инспекторам были даны инструкции ни при каких обстоятельствах не пытаться обнаружить какие-либо подслушивающие устройства или иные технические средства наблюдения, которые могли быть установлены Советами. Прежде всего каждый инспектор был проинформирован о том, что все, что он или она делали или говорили, находясь в Советском Союзе, вероятно, собиралось советской разведкой. Поскольку мы предполагали, что существует постоянное техническое наблюдение, то, следовательно, не было никакой необходимости искать его.