Наиболее важным, однако, был тот факт, что успех Договора о РСМД и других соглашений о контроле над вооружениями в будущем зависел от крохотного количества доверия со стороны каждой стороны к тому, что другая заключила соглашение добросовестно. Таким образом, нам, инспекторам, было запрещено предпринимать какие-либо действия, которые отклонялись от буквы и намерения договора. Мы не были шпионами, и поэтому нам не следовало вести себя подобным образом. Если кто-то, не обученный искусству ведения контртехнологического наблюдения, начинал искать советские «жучки», Советы бы раскрыли это, имели бы все основания подозревать, что затевалась нечестная игра.

Молодые, интеллектуально любопытные американцы, какими бы они ни были, однако, некоторые из сотрудников Hughes пренебрегли этими инструкциями и использовали устройство определения местоположения гвоздей для «сканирования» стен подвала Линкольна, который был в процессе преобразования в покер-рум/неофициальную сауну одним из наиболее предприимчивых инспекторов из Hughes. Неизбежно было обнаружено «устройство», и в стене была пробита дыра, чтобы выставить жучок напоказ с целью фотографирования. Когда сотрудникам местной контрразведки стало известно об этой деятельности, мы немедленно пресекли ее, сообщив об инциденте по цепочке командования. В то время как первоначальная склонность генерала Ладжуа состояла в том, чтобы немедленно уволить вовлеченных лиц, возобладали более спокойные решения, и каждый был отпущен с резким предупреждением, сделанным лично полковником Коннеллом.

Инспекционная группа США в последний раз покинула улицу Дзержинского, 20, 4 апреля 1989 года. Переезд в новые помещения прошел без сучка и задоринки, и вскоре инспекторы привыкли к новому распорядку жизни рядом с советским ракетным заводом 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. В то время как до 4 апреля любой инспектор на месте по умолчанию находился на дежурстве, Советы приняли более расслабленную позу, когда дело дошло до передвижения инспектора и ношения опознавательных значков. Теперь, когда большая группа американцев якобы не при исполнении служебных обязанностей жила рядом с секретным военно-промышленным объектом, Советы, возглавляемые не кем иным, как Вячеславом Лопатиным, попытались установить хоть какой-то контроль.

Было решено, что инспекторы начнут носить свои бейджики с фотографией и именем с 1 июня 1989 года. Советы также настаивали на том, что, хотя инспекторы могли свободно перемещаться в свои жилые помещения, административное здание Рузвельт и обратно по своему усмотрению, любой инспектор, входящий в «техническую зону» (т. е. в DCC, на склад или в любую другую часть объекта контроля), должен сначала уведомить советскую сторону, которая либо обеспечит сопровождение, либо даст инспектору разрешение на прохождение без сопровождения. Эти процедуры вскоре вступили в противоречие с американской трудовой этикой, в соответствии с которой инспекторов вызывали из якобы их свободного времени, чтобы они реагировали на требования начальника участка или менеджера участка по мере их возникновения. Разочарование Советов было ощутимым, когда инспекторы были вызваны для оказания помощи в монтажных работах, приняв профиль работы, в соответствии с которым они работали в течение последних десяти месяцев, и направляясь непосредственно в то место, где они были необходимы. Как и ко всему новому, к советским ограничениям на передвижение требовалось некоторое привыкание, но к концу апреля 1989 года количество ежедневных нарушений значительно сократилось (хотя они и не были устранены).