Выручатель и спасатель мой, спасатель от жены О.С… После Красногорского госпиталя, где меня лечили, ни в какой другой даже им. Бурденко, она ехать никак не захочет. Увы, главная причина – экономит Оля гроши. Никаких больше госпиталей – строго так заявила она и тебе, и Заболоцкому… Толя, остановись пока! Ничего пока не делай, пока Оля не приедет. Через четыре дня она будет в Вологде, и мы все решим. Я уже немножко брожу. Надеюсь, буду бродить еще лучше. Она знает, как меня лечить. Больница и в Вологде есть.

Спасибо за денежки, спасибо! А от грандиозных безбожных фигур, надеюсь, нас Господь упасет. (Будем молиться!). Я не понимаю ярославского архиерея. Покажи ему это письмо.

Швыдкого, вернее, книжку о нем, пришли и продолжай непримиримую борьбу за Борисоглеб и далее.

До свидания, прости за дурацкий почерк. Кланяюсь сыну и Гале. Желаю тебе счастливого депутатского отпуска! Спасибо, что вступился за Соколова.

Белов.

На конверте стоит дата отправки письма – 13 июля 2005 г.

Я ослушался Белова и в первую очередь его жены и выслал ему деньги на поездку в Москву на лечение в госпиталь имени Бурденко. Из разговора с врачами я понял, что их настойчивое стремление вылечить позвоночник писателя может в действительности достичь цели. В последнее время Василий Иванович с трудом передвигался даже при помощи трости. Но осуществить мой план не удалось.

Письмо писателя ярославскому архиепископу Кириллу я не стал показывать. Он и сам не был почитателем скульптур Церетели, потому признался мне в своей ошибке.

По совету Белова, я «продолжил непримиримую борьбу за Борисоглеб». Жаль, эта борьба была проиграна. Слишком влиятельными оказались у скандального скульптора покровители – представитель Президента Полтавченко, председатель Союза писателей Ганичев, губернатор области Лисицын.