Зато в мастерской трудолюбивого скульптора Вячеслава Клыкова всегда жизнь кипела. Белов рассказывал, что каждая встреча с ним будоражила мысли, заставляла творить, созидать. Я тоже был тому свидетелем… Однажды Анатолий Заболоцкий привел меня в мастерскую Клыкова. Пока шел двухчасовой разговор об искусстве, скульптор на моих глазах то и дело листал альбомы, пересматривал с нами чертежи, советовался, показывая наброски очередного памятника. Сухожилые руки его постоянно были в движении. Я понял, что ему без работы невмочь. Такой же и Белов. Стоит появиться часу свободного времени – он читает новую книгу, пишет очерк, рисует акварелью, реставрирует иконы.
Смириться со смертью Вячеслава Клыкова Белову не удавалось долго-долго. Он считал скульптора выдающейся личностью, подвижником, которому в их творчестве равных нет. На открытии многих его памятников он лично присутствовал.
С той же печалью он воспринял убийство журналиста с русскими корнями Павла Хлебникова, приехавшего в Россию послужить добру и справедливости. Я видел те два роскошных подсвечника, которые тот подарил в восстановленный Беловым храм. Когда я держал их в руках, Белов восторженно любовался ими и нахваливал дарителя. Я читал книгу Хлебникова «Крестный отец Кремля Борис Березовский». Во время Ельцинской «семибоярщины», правящей страной, бросить вызов Березовскому-Ходорковскому-Гусинскому-Фридману-Смоленскому-Авену-Абрамовичу – мог только смелый журналист. Этот вызов стоил ему смерти.
Случайно узнав, что Павел Хлебников – сын белоэмигрантов из Рыбинска, я выслал Белову собранные автобиографические материалы. Пусть таким образом, но я немного отвлек его от постоянных переживаний и трагедий.
Письмо сто восемнадцатое
Письмо сто восемнадцатое