Большая бандероль с полотенцем пришла не в день моего юбилея – 29 августа 2006 года, а через пару дней.

Я был рад получить такой редкий и дорогой подарок.

Мышкинский краевед Владимир Гречухин со своей командой – кузнецом, научным сотрудником музея и священником – подарили мне удивительно живосписные и оригинальные половички. Они сияли, будто радуга. Вот и полотенце Василия Ивановича точь-в-точь подражало разноцветной радуге.

Мое любопытство и желание собрать о полотенце побольше сведений, – кто хозяин, откуда оно у Василия Ивановича, – были вознаграждены одной фразой: «Полотенце из Тимонихи!».

В моем кабинете теперь образовался мини-музей далекой Тимонихи. В кабинете нашли достойное место подарки Белова – икона, картины, бочонок для засолки огурцов, авторучка, верша для ловли рыбы, пенал, монеты, лупа и вот деревенское полотенце. После смерти писателя вдова Ольга Сергеевна еще передала мне в память о муже – казачью икону да кавказский кинжал.

Письмо сто двадцать восьмое

Письмо сто двадцать восьмое

Дорогой Толя!

Приезжай! Хоть сейчас. Письмо твое получил. Спасибо. Каково здоровье? Я вроде бы ничего. Только хожу с палкой и не могу написать никакого документального рассказа. Жена никуда не пускает, кроме балкона. Придется и письмо мне читать с лупой. Я жалею, что не был на твоем юбилее. Скажи привет от меня Гале и сыновьям.

Я рад, что ты одолел юбилейные дни. А какой это Милошевич к вам приезжал?

Передаю поклоны Хайрюзову, и Гречухину, и Хомутову.

В деревне нынче не бываю, жена не пускает. Один раз всего съездил, не помню когда. Хотел бы съездить с тобой в Устюг, но опять Оля не отпустит.

Заезжай. Найдем время на встречу. И даже тяпнем коньячку.