6. ЛУЛОВ (пом. начальника СПО). Примерно в мае или начале июня 1938 года ФРИНОВСКИЙ приказал мне взять личное дело ЛУЛОВА и одновременно передал мне для хранения заявление (или справку), в котором говорилось о том, что ЛУЛОВ сидел в тюрьме в Польше и дал поручительство за своего сокамерника, оказавшегося потом шпионом. Одновременно ФРИНОВСКИЙ передал мне заявление одного работника НКВД (фамилию не помню) о том, что ЛУЛОВ порученные ему следственные дела вел фальсифицировано.

ФРИНОВСКИЙ вызвал к себе этого работника, ЛУЛОВА, ГЛЕБОВА и КОГАНА. Вызванный ФРИНОВСКИМ для передачи ему хранившихся у меня материалов на ЛУЛОВА, я слышал часть разговора ФРИНОВСКОГО, в котором он обвинял подавшего заявление работника в провокации и опорочивании следственных дел и следователей.

Вскоре работник — заявитель был арестован.

7. НИКОЛАЕВ-ЖУРИД. Мною в начале 1938 года, не помню откуда, была получена копия выписки из агентурного донесения, где сообщались данные о жене НИКОЛАЕВА-ЖУРИДА. Донесение сообщало о связях жены НИКОЛАЕВА — ЭЛЬСНЕР с белогвардейской контрразведкой и об участии в белом движении. Это агентурное донесение я доложил ФРИНОВСКОМУ. Он, прочтя его, сказал: «Храните у себя, никому не показывайте».

Вопрос: Дайте показания о проведенных вами практических мероприятиях по подготовке террористических актов над руководителями ВКП(б) и советского правительства.

Ответ: Лично я и другие участники заговора вели контрреволюционную подрывную и террористическую работу по осуществлению плана измены и предательства партии и родины.

В части подготовки террористических актов против руководства партии и правительства нами были предприняты следующие практические действия.

Показаниями арестованного ТКАЛУНА¹⁴³, бывшего коменданта Кремля, изобличались как заговорщики и предатели командиры охраны БРЮХАНОВ¹⁴⁴, КОЛМАКОВ¹⁴⁵ и ТАБОЛИН¹⁴⁶. Показания эти относились примерно к концу 1937 или началу 1938 года. Материалы на этих лиц хранились у ДАГИНА и ФЕДОРОВА. По прямому указанию ЕЖОВА БРЮХАНОВ, КОЛМАКОВ и ТАБОЛИН сохранялись в Кремле для террористических целей. При поездке моей на Дальний Восток, я, в середине августа 1938 года, встретившись с ФРИНОВСКИМ в Хабаровске, вручил ему привезенную мной из Москвы почту и проинформировал о предстоящем назначении его в Наркомат военно-морского флота. Первым вопросом, который задал мне ФРИНОВСКИЙ, — арестовали ли в Кремле трех командиров, которые проходили по показаниям ТКАЛУНА. Я ответил, что мне об этом ничего не известно. ФРИНОВСКИЙ с большим беспокойством и раздражением сказал: «Неужели до сих пор ФЕДОРОВ не смог их убрать. Говорил, чтобы арестовали их».