Вопрос: Говоря о планах заговора, вы указали, что вами была широко развернута контрреволюционная работа в области дискредитации мероприятий партии и правительства по извращению карательной политики и создания в стране обстановки произвола. Расскажите подробнее об этой части вашей изменнической деятельности?

Ответ: Об этой части плана заговора мне стало известно из установок, даваемых мне ФРИНОВСКИМ, а также из фактов непосредственных действий и антисоветских высказываний ФРИНОВСКОГО по поводу мероприятий партии и правительства, из явно антисоветских высказываний ФРИНОВСКОГО в оценке Красной Армии и общего пренебрежительного отношения к распоряжениям ЦК ВКП(б) и СНК СССР.

Согласно решения ЦК ВКП(б), НКВД должен был проводить операцию по ликвидации контрреволюционной базы и очищению страны от кулацких и уголовных элементов, ведущих активную контрреволюционную работу и систематически занимающихся уголовной деятельностью. Изданная по этому вопросу директива (оперативный приказ 447) соответствовал решению ЦК ВКП(б). Однако, в процессе его выполнения были сознательно допущены явные его извращения, а затем и полный произвол.

Установленные ЦК ВКП(б) цифровые, количественные ограничения размаха операции в заговорщических целях были превышены в 4–5 раз; под категории кулацких и уголовных элементов, дела которых подлежали рассмотрению в упрощенном порядке на тройках, подводились участники контрреволюционных право-троцкистских, эсеровских и других групп и организаций, причем по их делам следствие проводилось на скорую руку; упрощенное рассмотрение дел и полная бесконтрольность были использованы для устранения нежелательных местным органам НКВД лиц. Были организованы полный произвол, нарушение и извращения самых элементарных положений карательной политики. Используя право упрошенного рассмотрения дел, руководители местных органов НКВД обратили его на разгром партийных и комсомольских организаций, на террор по отношению к населению, на создание массовых недовольств партией и правительством.

Весь этот чудовищный разгул поощрялся и направлялся ЕЖОВЫМ и ФРИНОВСКИМ. Делалось это с клеветнической мотивировкой, что мы выполняем решение ЦК ВКП(б).

Учетом данных местам так называемых лимитов по кулацкой операции и человеком, у которого сосредотачивались материалы (докладные записки по операции) был я. Произведя подсчет по областям этих лимитов, я доложил их ФРИНОВСКОМУ. Последний выругал меня и сказал, что мои подсчеты — филькина грамота, что цифры — значительно больше и приказал мне справиться у ШАПИРО (секретаря ЕЖОВА). Из разговора по этому вопросу с ШАПИРО я узнал, что ЕЖОВ самостоятельно увеличил цифры лимитов, но сколько и кому ЕЖОВ дал лимитов по телефону, ШАПИРО точно не знает.