Докладывая ФРИНОВСКОМУ о положении с лимитами и произволе в работе троек, я получил от ФРИНОВСКОГО указание: «Поймите, УЛЬМЕР, мы выполняем решение ЦК, и это так нужно». Эта фраза звучала в антисоветском духе.

Когда из разных мест в прокуратуру стали поступать жалобы и заявления граждан о произволе, творимом органами НКВД, и прокуратура стала ставить вопрос о пересмотре некоторых дел и принятия мер к прекращению произвола, то ФРИНОВСКИЙ дал мне четкую антисоветскую установку не обращать на эти требования внимания.

Отдельные представители Прокуратуры СССР приходили к ФРИНОВСКОМУ за результатами своих запросов. ФРИНОВСКИЙ вызывал меня и, в присутствии прокурора, давал указание своевременно отвечать на письма от прокуратуры, а после ухода прокурора ФРИНОВСКИЙ мне говорил, чтобы я ответов не посылал.

Выполняя эту установку ФРИНОВСКОГО, я тормозил дачу ответов прокуратуре и не принимал мер к производству расследования по требованию прокуратуры.

В беседе с ЛИСТЕНГУРТОМ М. А. в моем служебном кабинете по вопросу о перегибах и извращениях, допускаемых не только по кулацкой операции, но и по операциям по национальным колониям (немцы, латыши и др.), ЛИСТЕНГУРТ мне сказал, что ЕЖОВ и ФРИНОВСКИЙ знают, что они делают, но что все же нужно им вмешаться, так как перегибы принимают очень уж широкие размеры.

Особенно открытые и жестокие по своим формам были разгул и перегибы по Орджоникидзевскому краю, где были выбиты почти полностью партийные организации нескольких районов. Из Орджоникидзевского Края поступило наибольшее количество жалоб и заявлений от арестованных и их жен, вплоть до присылки в НКВД окровавленных рубах. Для расследования на месте был послан зам. особо уполномоченного ТУЧКОВ. По окончании расследования, далеко не полного, был вызван в Москву начальник УНКВД БУЛАХ¹⁵⁰.

БУЛАХА, как говорил ФРИНОВСКИЙ, он хотел арестовать, но ЕЖОВ не дал. БУЛАХ был затем арестован, много [месяцев] спустя.

Сигналы о преступлениях, творимых работниками органов НКВД, поступали в большом количестве и сосредотачивались у КОЛЕСНИКОВА и ЛУКЬЯНОВА, последние докладывали их ФРИНОВСКОМУ. Однако, такие доклады их ФРИНОВСКИМ почти никогда не слушались и меры по заявлениям не принимались. КОЛЕСНИКОВ и ЛУКЬЯНОВ своей властью за своими или иногда моей подписью направляли заявления для расследования тем начальникам УНКВД, на которых жаловались заявители.

Выполнение решений ЦК ВКП(б) умышленно тормозилось. Были случаи, когда они не выполнялись вовсе. Решение ЦК ВКП(б) от 8 февраля 1938 года о мероприятиях по установлению на Дальнем Востоке запретной пограничной зоны и установлению в ней режима в значительной степени оставалось не выполненным. Это решение лежало у меня. Напоминая о нем ФРИНОВСКОМУ, я получил ответ — успеется! И только при своей поездке на Дальний Восток летом 1938 года ФРИНОВСКИЙ собрался выполнить это решение. Решение ЦК ВКП(б) об очистке пограничной полосы УССР и Таджикской ССР были не выполнены вовсе. На проекте же мероприятий по выселению из пограничной полосы ЕЖОВ написал: «Не надо».