А 20 июня войска стали получать приказы уже где-то в двенадцатом часу ночи. Командующий ПВО СЗФ отреагировал на него своим приказом в 23.30, в 3-й армии такой приказ появился ближе к двенадцати ночи 20 июня. Если для прохождения директивы нужно было 5–6 часов, то от главы Правительства, т.е. Сталина, она ориентировочно вышла, самое позднее, часов в 6 вечера 20 июня 1941 года. Запомним это время.
Но прежде чем продолжить исследование дальнейших событий в Красной армии, имеет смысл рассмотреть ситуацию утром 21 июня в 4-й армии ЗапОВО, опираясь при этом на изложенные выше факты и выводы.
Утро 21 июня в 4-й армии
Утро 21 июня в 4-й армии
Бывший начальник штаба 4-й армии Л.М. Сандалов в своих мемуарах весьма подробно описал субботний день 21 июня: «Я особенно отчетливо и ярко представляю себе все, что делал в субботу, 21 июня 1941 года: с кем встречался, о чем говорили, куда ходил и ездил»320.
Давайте прочтем его воспоминания с учетом того, что мы уже знаем об этом дне, и уточним, что он при этом нам не договорил, когда пересказывал разговоры с сослуживцами, а что передал верно, но на что до сих пор никто не обратил внимания.
Слово Л.М. Сандалову:
«Утром, как только я прибыл в штаб, командующий протянул мне телеграмму: – Начальник штаба округа сообщает, что для участия в армейском опытном учении сегодня в Брест приедут представители из округа и из Наркомата обороны. Надо встретить их и устроить. А мы с начальником боевой подготовки едем сейчас на полигон и еще раз все там прорепетируем. Предупредите командиров соединений и частей, чтобы завтра к восьми часам на полигоне были все, как один…».
«Утром, как только я прибыл в штаб, командующий протянул мне телеграмму:
– Начальник штаба округа сообщает, что для участия в армейском опытном учении сегодня в Брест приедут представители из округа и из Наркомата обороны. Надо встретить их и устроить. А мы с начальником боевой подготовки едем сейчас на полигон и еще раз все там прорепетируем. Предупредите командиров соединений и частей, чтобы завтра к восьми часам на полигоне были все, как один…».
И сразу для нас сюрприз – по всей границе войска, предупрежденные о том, что война начнется завтра, должны находиться в боеготовности, а тут – телеграмма из округа о каких-то учениях завтра утром! Почему?
«После отъезда командующего ко мне зашел полковник И.В. Тутаринов – начальник штаба механизированного корпуса. – Генерал Оборин в течение нескольких дней проверял танковую дивизию в Бресте, а я – другую в Пружанах, – сообщил он. – Должен сказать, что постепенно дивизии эти начинают становиться дивизиями не только по названию. Во время нашей беседы с Тутариновым в мой кабинет заглянул по какому-то поводу Шлыков (член Военного совета 4-й армии. – Г.С.). Начальник штаба мехкорпуса, обращаясь скорее к нему, чем ко мне, продолжал: – В народе, да и среди войск, не прекращаются слухи о готовящемся вторжении немцев. Какие у вас имеются на этот счет данные из округа или из Москвы? – Кроме известного вам Заявления ТАСС, ничего нет, – ответил Шлыков. – Коль скоро округ и Москва назначили на завтра учение на Брестском полигоне, надо полагать, ничего угрожающего не предвидится, – попытался я ободрить Тутаринова. Однако, как мне показалось, Тутаринов отлично понимал, что мы и сами не очень-то спокойны. Он заверил нас, что на учение все командиры соединений и частей мехкорпуса прибудут непременно, и ушел явно неудовлетворенный».