«Фактически в этой тяжелейшей обстановке никакого руководства на аэродроме не было. Я же, оперативный дежурный по аэродрому младший лейтенант Федор Архипенко, неумело пытался организовать редкие боевые вылеты и эвакуацию разбитых машин. Связь была нарушена, указаний и приказов – никаких, лишь внутренние телефонные линии, проложенные к стоянкам авиаэскадрильи, уцелели каким-то чудом»330.
«Фактически в этой тяжелейшей обстановке никакого руководства на аэродроме не было. Я же, оперативный дежурный по аэродрому младший лейтенант Федор Архипенко, неумело пытался организовать редкие боевые вылеты и эвакуацию разбитых машин. Связь была нарушена, указаний и приказов – никаких, лишь внутренние телефонные линии, проложенные к стоянкам авиаэскадрильи, уцелели каким-то чудом»330.
Самым старшим на аэродроме в начале войны оказался младший лейтенант, и он в одиночку руководил боевыми действиями полка до 13 часов 22 июня. Командование полка с большей частью летчиков в ночь на 22-е тоже отдыхали у своих родных и близких в Ковеле. Видимо, авиаторам Потапов 21 июня также устроил первый выходной за последний месяц. А ведь генерала Потапова до сих пор считают инициативным и грамотным профессионалом. Хотя, скорее всего, не столько в самом Потапове здесь дело.
В соседней 6-й армии 41-я стрелковая дивизия примерно к 16–17 часам тоже сосредоточилась в полевом лагере. Однако на совещании ее командного состава, о котором здесь уже говорилось, никакой речи об «отмене войны» не было. Наоборот, там ясно сказали о необходимости быть готовыми к худшему в ближайшие часы – то есть к войне, оставив тем не менее части в полевых лагерях. Там они вместе с находившимися при них командирами оставались в готовности к немедленному выходу на оборонительную полосу.
Даже в наиболее благополучном с точки зрения боеготовности Прибалтийском военном округе командующие округа и его армий тоже дергались и нервничали под давлением из НКО и Генштаба, но до утра 22 июня, хоть и с потерями, им все же удалось продержаться без существенного ущерба для боеготовности.
Не везде!
Не везде!
Но «откат» от боеготовности 21 июня был далеко не повсеместно! Напротив, в ряде округов продолжался процесс приведения войск в боеготовность. В то время как в ЗапОВО уже вовсю разоружали части, в Москве делали наоборот. Около 12 часов дня командованию Московского военного округа приказали довести боеготовность сил ПВО до 75 процентов. То есть поставить на боевое дежурство три четверти всех имеющихся в округе сил ПВО. 25 процентов при этом еще оставались в лагерях и на полигонах. Но эта четверть отдыхала там недолго. Через несколько часов эти подразделения тоже начали отзывать и ставить на позиции. По воспоминаниям генерала Д.А. Журавлева, около 18 часов (как раз в это время Павлов разоружал авиационные полки) на командный пункт сил ПВО Москвы позвонил командующий округом генерал Тюленев: