С.Д. Мы вернулись в свою эскадрилью к своим самолетам. Вдруг смотрим – эмка несется. Остановилась у стоянки, где стояли И-16 командира дивизии и Николаева – командир полка. Они вышли, а машина продолжила движение и подъезжает к нам – к моему самолету. А у меня 16-й номер машины. Выходит Копец, подошел. Я ему доложил. Он говорит: ну как самолет – заправлен?

И они тройкой самолетов взлетели: он, Ганичев и Николаев. Они примерно минут 35 в полете были – Августов-то был всего 60 км…

Они прилетели, сели. Мы с Макаровым подошли к нему (Копцу. – В.Б.). Он говорит:

– Ну, Сергей, молодцы вы. Вы правильно доложили. Машина твоя хорошая. И они уехали, и потом Копец улетел на Ли-2, а Ганичев остался, потому что прилетел на своем И-16 из г. Лида.

(В.Б. Что интересно, об этом визите Павлова за день войны на границу нашим гродненским белорусским и российским историкам, занимающимся этими вопросами, насколько я знаю, до сих пор ничего не известно… Но я припомнил, что кто-то из ветеранов 213-го с.п. 56-й с.д. рассказывал мне, что незадолго до войны Павлов со своей «свитой» и генерал Карбышев приезжали в их полк, располагавшийся в летнем палаточном лагере на южном берегу Августовского Канала севернее местечка Сопоцкино.)

Убедившись, что гитлеровская авиация готова к удару, Павлов занялся своей авиацией. Про отмену приказа о ее боеготовности мы уже знаем. Но этого ему показалось мало!

С.Д. Мы отлетали, потому что шли полеты. Закончили мы полеты примерно в 18 часов. Часов в 19 нас разоружили – ПОСТУПИЛА команда «СНЯТЬ С САМОЛЕТОВ оружие и боеприпасы и разместить их в каптерках» – дощатых и фанерных сарайчиках за хвостом самолетов. Мы все думаем: зачем же?! Мы же когда взлетали в готовности № 1 и когда догоняли Ме-110, у нас пушки и пулеметы «стояли на одну перезарядку»: пулеметы – просто дернул ручки – вот они стоят. И тут же кнопки, чтобы воздухом перезаряжать пушки на одну перезарядку, и после этого жми на гашетки и стреляй. А тут – сняли! Вечером поужинали. За ужином мы обменивались – все были до того возмущенные, злые: как это так – мы вылетали на перехват, имея все оружие на одну перезарядку, а тут – в такое тревожное и какое-то неприятное время у нас отняли оружие, у истребителей! …С.Д. Я с ребятами своими посоветовался, мы поговорили, но приказ есть приказ, и мы сняли пушки ШВАК и пулеметы ШКАС – мы вынуждены были, но я договорился с ребятами… своего звена со всеми: с техниками, с летчиками и с инженером эскадрильи, ни в коем случае никому ничего не говорить – мы не сняли ящики с боеприпасами – оставили их, а их 2 ящика от пушек и 2 от пулеметов. А пушки и пулеметы сняли: на моторе – пулеметы 2 ШКАСа – и 2 пушки ШВАК в плоскостях. В.Б. А они в лентах в ящиках были? С.Д. В лентах. Поэтому когда принесли их (пушки и пулеметы), воткнули общими усилиями – и так мое звено оказалось первым в готовности в полку. …Поужинали. Такое состояние было: СНЯЛИ ОРУЖИЕ И БОЕПРИПАСЫ!!! И мы спросили: «Почему сняли оружие?! Кто такой идиотский приказ издал»?! Даже к командиру полка Емельяненко обратился и говорит: «Ну почему»?! А командир полка разъяснил командирам эскадрилий: «Приказ командующего» (Д.Г. Павлова. – В.Б.), а командиры эскадрилий – нам».