«К полудню объявили отбой. Не знавшие устали ездовые наперегонки грузили на повозки боеприпасы, чтобы отвезти их на артсклад. Занятия отменены, комроты приказал отдыхать»325.
К 16 часам, когда Сандалов, Коробков и Шлыков вернулись в Кобрин, в сухопутных частях армии с боеготовностью ими все уже было покончено. Если утром 21 июня Коробков и Шлыков застали по два полка 49-й и 75-й стрелковых дивизий в готовности у границы, то на следующее утро, когда началась война, этих полков там не оказалось:
«Картину дополнил командир, возвратившийся из Высокого. Он сообщил, что полковник Васильев собирает части дивизии под вражеским артиллерийским огнем и “вот-вот должен выступить к границе”. Комендант укрепрайона заверил его, что все доты приведены в боевую готовность. Делегат связи из Малорита доложил, что два полка 75-й дивизии уже выдвигаются на оборонительные позиции к Бугу»326.
«Картину дополнил командир, возвратившийся из Высокого. Он сообщил, что полковник Васильев собирает части дивизии под вражеским артиллерийским огнем и “вот-вот должен выступить к границе”. Комендант укрепрайона заверил его, что все доты приведены в боевую готовность.
Делегат связи из Малорита доложил, что два полка 75-й дивизии уже выдвигаются на оборонительные позиции к Бугу»326.
К утру 22 июня полки 49-й дивизии находились уже где угодно, но только не на позициях у границы: 15-й стрелковый полк – в местечке Метна, что в 6–7 километрах от границы, 212-й полк – у станции Нурец в 13 километрах, и 222-й полк – у пос. Черемха в 30 километрах от границы327. Да, слабовато прижимал полковник Васильев генерала Коробкова к стенке. Налег бы посильнее – не пришлось бы ему собирать свои части и двигать их под вражеским огнем на те позиции, которые они занимали еще 15–20 часов назад.
В КОВО отмена боеготовности сначала тоже началась с неофициальных уговоров, которые породили в войсках соответствующие слухи. В 92-м отдельном артиллерийском дивизионе (ОАД) Владимир-Волынского укрепрайона такие слухи среди младшего комсостава пошли еще часа в два после полудня 21 июня. И только в 17 часов на офицерском собрании об этом уже официально объявил командир дивизиона:
«Состояние боевой готовности, – сообщил дальше командир дивизиона, – приказом старшего артиллерийского начальника отменяется. Командный и начальствующий состав батареи может отправляться по квартирам»328.
«Состояние боевой готовности, – сообщил дальше командир дивизиона, – приказом старшего артиллерийского начальника отменяется. Командный и начальствующий состав батареи может отправляться по квартирам»328.