Итак, к вечеру 21 июня в обоих наркоматах решили добиться от исполняющего обязанности главы Правительства разрешения отвести войска назад, в лагеря, по всей линии границы, чтобы они были там готовы к выходу на позиции в любой момент. Об отмене боеготовности, а тем более разоружении войск речь ни в коем случае не шла!
Вместе с тем изложенные выше соображения объясняют, во-первых, действия только одного наркома обороны Тимошенко. А во-вторых, они объясняют лишь мотив его действий, то есть почему он хотел убрать войска от границы в лагеря. Но ведь здесь одного желания мало! Как это сделать, если у тебя есть приказ главы Правительства СССР? Послать его подальше, отдав собственный, противоположный приказ? При находящемся на посту Сталине такое не пройдет. Кроме того, сказанное выше совершенно не объясняет действий других высоких военачальников, которые совсем отменяли боеготовность и даже разоружали свои войска. Резкая смена поведения ряда представителей высшего командования РККА утром 21 июня говорит, что возможность проигнорировать приказ Председателя СНК, избежав при этом карающей реакции самого Сталина, у них появилась. Грубо говоря, так мыши начинают шалить, когда в доме нет кота.
Начало войны без Сталина
Начало войны без Сталина
В своей книге воспоминаний нарком военно-морского флота Н.Г. Кузнецов сообщил, что последний раз перед войной он видел Сталина за неделю до ее начала:
«Я видел И.В. Сталина 13 или 14 июня. То была наша последняя встреча перед войной»353.
«Я видел И.В. Сталина 13 или 14 июня. То была наша последняя встреча перед войной»353.
Однако это очень странно. Как мы убедились, в течение той недели по всей стране шла напряженная подготовка к отражению германского нападения. Неужто за это время, тем более в самый канун нападения, у военно-морского министра и главы правительства не нашлось общих дел для обсуждения? И действительно, записи в журнале посетителей, принятых И.В. Сталиным в его кремлевском кабинете, свидетельствуют, что Николай Герасимович почему-то сказал неправду: 21 июня адмирал Кузнецов находился в кабинете вождя с 19.05 до 20.15!354
Тем не менее, описывая события 21 июня, Кузнецов в числе лиц, с которыми он встречался, Сталина не назвал. Случайно ли? Может, известный флотоводец просто запамятовал? Но в столь худую память адмирала трудно поверить. Последний предвоенный день Кузнецов осветил весьма подробно, уделив основное внимание общению с очень широким кругом лиц. В числе их – нарком обороны Тимошенко и начальник Генштаба Жуков, работники центрального аппарата ВМФ адмиралы Галлер и Алафузов, командующие флотами Трибуц, Октябрьский, Головко и даже собственная жена Вера Николаевна355. В этом списке нет только Сталина, главы страны и его прямого начальника. Наконец, разговор в девятом часу вечера с капитаном первого ранга Воронцовым о предстоящем нападении Германии он вспомнил в подробностях, а закончившуюся минутами раньше встречу с самим Сталиным по тому же вопросу – забыл напрочь? Это невозможно, Сталин – не то лицо, разговор с которым в преддверии тяжелейшей войны в нашей истории может забыться. Ведь первейший вопрос, всегда интересующий любого коснувшегося темы начала войны человека, тем более ее участника, – а что думал по этому поводу Сталин? Верил ли он в скорое нападение немцев? И как отнесся к действиям самого Кузнецова, когда тот два дня назад ввел на флоте оперативную готовность № 2? Одобрил ли такую «инициативу» или, наоборот, не одобрил? А если не одобрил, то не пообещал ли стереть ослушника «в лагерную пыль» за самоуправство, как он всегда поступал в подобных случаях (в чем нас убеждают)? Такое разве забудешь!