Однако про эту важнейшую встречу Кузнецов не сказал ни полслова. Но если «силовой» нарком говорит о начале войны и касается при этом кого угодно, только не Сталина – это выглядит весьма странно и вызывает подозрение. Поэтому дальше по тексту Кузнецов все же исправился, вспомнив про Сталина, и вот что из этого получилось.
В 3 часа утра 22 июня немцы начали первый воздушный налет на Севастополь. Получив соответствующий доклад командующего Черноморским флотом, Кузнецов бросился к телефону сообщить тревожную новость Сталину. Абсолютно естественный шаг: министр спешит предупредить главу правительства о чрезвычайном событии – начале войны! Но поговорить со Сталиным ему не удалось:
«Сразу снимаю трубку, набираю номер кабинета И.В. Сталина. Отвечает дежурный: – Товарища Сталина нет, и где он, мне неизвестно. – У меня сообщение исключительной важности, которое я обязан немедленно передать лично товарищу Сталину, – пытаюсь убедить дежурного. – Не могу ничем помочь, – спокойно отвечает он и вешает трубку»356.
«Сразу снимаю трубку, набираю номер кабинета И.В. Сталина. Отвечает дежурный:
– Товарища Сталина нет, и где он, мне неизвестно.
– У меня сообщение исключительной важности, которое я обязан немедленно передать лично товарищу Сталину, – пытаюсь убедить дежурного.
– Не могу ничем помочь, – спокойно отвечает он и вешает трубку»356.
Кузнецов пытается дозвониться Сталину по другим телефонам – и тоже безуспешно:
«Еще несколько минут не отхожу от телефона, снова по разным номерам звоню И.В. Сталину, пытаюсь добиться личного разговора с ним. Ничего не выходит. Опять звоню дежурному: – Прошу передать товарищу Сталину, что немецкие самолеты бомбят Севастополь. Это же война! – Доложу кому следует, – отвечает дежурный. Через несколько минут слышу звонок. В трубке звучит недовольный, какой-то раздраженный голос: – Вы понимаете, что докладываете? – Это Г.М. Маленков. – Понимаю и докладываю со всей ответственностью: началась война…».
«Еще несколько минут не отхожу от телефона, снова по разным номерам звоню И.В. Сталину, пытаюсь добиться личного разговора с ним. Ничего не выходит. Опять звоню дежурному:
– Прошу передать товарищу Сталину, что немецкие самолеты бомбят Севастополь. Это же война!
– Доложу кому следует, – отвечает дежурный.
Через несколько минут слышу звонок. В трубке звучит недовольный, какой-то раздраженный голос:
– Вы понимаете, что докладываете? – Это Г.М. Маленков.
– Понимаю и докладываю со всей ответственностью: началась война…».