Вернемся к Любезному, с чьим именем тесно связано имя коннозаводчика Жихарева.

Известность Любезному принесли три его дочери, две из которых были призовыми кобылами. Приплод одной из них, Быстрой, не получил известности. Ловкая дала известного Усана – отца знаменитого григоровского Железного. Железный дал кученевского Грозного, одного из выдающихся рысаков своего времени и замечательного производителя. От дочери Железного Жар-Птицы родился рекордист Питомец. Значение Железного как производителя очень велико, на нем в свое время покоилась слава кученевского завода. Третья дочь Любезного, серая Верная, была непобедимой кобылой. Поступив в завод Григорова, Верная дала изумительный приплод. Из ее сыновей лучшим был Железный, у которого кровь Любезного текла также со стороны отца Усана. Еще лучше оказалась деятельность дочерей Верной. Ловкая дала призовую Внучку, ставшую знаменитой заводской маткой, как и ее дочь Широкая (дочь Широкой Внучка 2-я стала матерью известного в свое время Баловня). Другая дочь Верной, Послушная, также была призовой кобылой и дала призовую Воровку, мать Награды, Грозного, победителя Императорского приза, и кобылы Любки. Внучка Любки Любочка дала классную Милушку, мать Бедуина-Молодого. Еще одна дочь Верной, Орлиха, легко побеждала таких кобыл, как болдаревская Буянка и лермонтовская Первыня. Орлиха – мать Ворожея, отца Говора, а Говор – отец Корешка.

Железный (Усан – Верная), р. 1856 г., зав. Ф.И. Григорова, дед Питомца по материнской линии[29]

Питомец 2.14,2 (Приветный – Жар-Птица), р. 1892 г., зав. В.К. Остроградского

Я отметил только наиболее выдающихся представителей семейства Верной. Число ее призовых потомков было очень велико. Завод Григорова когда-то велся с размахом, но у его наследника И.М. Кученева имелось в заводе лишь 2 жеребца и только 11 заводских маток. За исключением трех кобыл, все остальные лошади завода Кученева происходили от Верной. Это небывалый факт в истории коннозаводства.

Родзевич хорошо знал завод И.М. Кученева и рассказывал мне о нем много интересного. Он считал Верную самой феноменальной кобылой, которую когда-либо создала орловская порода. Он всегда подчеркивал, что Кученев содержал свой завод «постно», а его сыновья – прямо безобразно: они так плохо кормили своих лошадей, что весной тех буквально подымали за хвосты. «И вот, – продолжал Родзевич, – при таком ведении дела и таком содержании из этого завода вышла целая плеяда призовых лошадей и немало выдающихся рысаков. Что можно и должно было получить, – обычно заканчивал Родзевич, – от этой крови, если бы потомки Верной содержались как следует!» Родзевич ценил на вес золота эту кровь и работал с ней у себя в заводе. Насколько он был прав, показывает Барин-Молодой.