Расторгуевские кобылы были необыкновенно низки на ногах, густы, сыроваты, простоваты, утробисты, широки, частенько с мягкими спинами. Это был дельный материал, из которого можно было лепить все что угодно. Те из них, что имели кровь Серебряного, отходили от основных кряжевых кобыл в сторону казаковского типа, а другие, разных кровей, приближались к первой группе, ибо Расторгуев был сторонник не столько красивой, сколько дельной заводской матки. Виденные мною кобылы этого завода были однотипны и крайне характерны по себе. Они не трогали сердца, но много говорили уму. Только раз я был очарован одной из них и долго потом не мог ее забыть. Дело было осенью в Тарыгове, где в то время собралось шесть или семь заводских маток; все они были уже проданы. Мы пошли с Расторгуевым их посмотреть. Стали выводить и показывать хорошо знакомый мне тип кобыл расторгуевского завода. Неожиданно появилась перед нами, как новая блестящая комета перед изумленными астрономами, белая кобыла, небольшая, сухая, в синеватой гречке – словом, не кобыла, а мечта! Если позволено будет мне употребить художественную метафору, это была не кобыла, а весна с картины Коро. Словно из таинственных недр небытия поднялся, ожил и предстал перед нами в образе своей внучки ее знаменитый дед, болдаревский Чародей… Имя этой кобылы сейчас не помню, но хорошо помню, что ее мать происходила от Щучки завода Красовского, дочери знаменитого Ворожея.

Расторгуев, прежде чем заняться коннозаводским делом, прошел разностороннюю школу. Он знал городскую охоту и с детства проводил много времени на конюшнях отца, где всегда были выдающиеся городские лошади. С юных лет он полюбил лошадь. Затем три или четыре года вел призовую охоту и только после этого основал свой рысистый завод. Это тоже благотворно отразилось на его знаниях, ибо разнообразные знакомства в спортивных кругах и посещение бегов расширили его кругозор и ничего, кроме пользы, не принесли. Расторгуеву посчастливилось не только быть учеником М.И. Бутовича, но и воспользоваться его знаниями при покупке основных лошадей для завода. Затем в лице В.В. Варли он имел выдающегося по опытности и преданности делу управляющего и такого же советника. Все это были благоприятные факторы, и Расторгуев сумел блестяще ими воспользоваться. Дмитрий Алексеевич не только любил, но и тонко знал лошадь, а также коннозаводское дело. У него было много вкуса, было чутье, без которого нет хорошего коннозаводчика, были выдержка и постоянство – качества, также весьма важные для коннозаводского деятеля. Стоит ли удивляться, что завод Расторгуева быстро занял одно из первых мест среди остальных призовых заводов России. В плеяде коннозаводчиков, деятельность которых разворачивалась в начале 1890-х годов, Дмитрий Алексеевич Расторгуев также занимает одно из первых мест.