— Читать заключение далыше? — спросил прокурор. — Сколько там всего? Три страницы? Все три страницы читать, послушаем? Или, может, хватит, а, Сокол?

Иван Иванович Гуров смотрел на старика.

И красавица судья смотрела на старика.

И я смотрел на старика.

Сокол вдруг пошатнулся. И стал медленно оседать. Я не успел подскочить. Его подхватил сзади адвокат. Подбежала секретарша со стулом.

— Дайте ему воды, — сказала судья.

Я взглянул на подсудимого Рукавицына. У него было упрямое, высокомерное и, страшно сказать, счастливое лицо. Он улыбался.

Глава третья

Глава третья

Полтора года назад, еще до вспышки столбняка в городе и гибели троих несчастных, ко мне в лабораторию позвонил однажды прокурор Гуров и попросил выкроить часок, срочно к нему наведаться. «Очень надо с вами посоветоваться, Евгений Семенович», — просительно сказал он.

Я заехал.

Гуров достал из ящика стола и положил передо мной несколько истрепанных тетрадей. Это были истории болезни.

— Погиб кто-нибудь? — спросил я. — Врачебная ошибка?

— Наоборот, живы. По улицам разгуливают. — Он как-то странно усмехнулся. — Если бы погибли, то и вопросов к вам не было бы...

Я взял верхнюю тетрадку.

На обложке было написано: «Попова Ольга Васильевна».