Уйдет он когда-нибудь?

Наконец Рукавицын поднялся.

Но продолжал стоять.

— Завтра мне приходить? — спросил он.

— Куда?

— В лабораторию.

— Зачем?

— Опыты дальше ставить.

— Да зачем же, Николай Афанасьевич? — сказал я. — Все, что могли, мы уже сделали. Теперь большая наука займется. Москвичи. Я же объяснил вам.

Он помолчал.

— А мне что делать? — спросил он.

— Вам?

Об этом я как-то, признаться, не думал. Меня занимал его препарат, пауки... А он сам?

— Не знаю, Николай Афанасьевич, — почти растерянно сказал я. — На работу вам надо, наверное, устраиваться. Трудиться, как все люди... У вас какая профессия?

— Профессия? — Это слово его, кажется, удивило, даже позабавило.

— Ну да. Что вы умеете делать?

— Лечить рак.

— А еще что?

Он не ответил.

Смотрел в сторону и молчал.