Он улыбнулся. Это была опять его обычная детская, ласковая улыбка.

— Вы уж признайтесь как есть, Евгений Семенович, — сказал он. — Померла жена — и Рукавицын сразу стал вам не нужен? Так ведь получается?.. Пока еще была надежда, что успеете спасти препаратом, ставили опыты, меня рядом держали... А теперь зачем? Метлой поганой! На все четыре стороны! Правильно я говорю?

Даже не обида, не горечь звучали в его словах — скорее самодовольная радость человека, который вовремя спохватился и не позволил обвести себя вокруг пальца.

Я смотрел на него и думал: Рукавицын не может причинить мне боль. Это было бы противоестественно.

— Уходите, Николай Афанасьевич, — тихо попросил я.

— Сейчас. Сию минуту. — Он не двинулся с места. — Я что хочу сказать, Евгений Семенович. Теперь, значит, всем нашим прежним договоренностям пришел конец. Верно? Пока опыты шли, я свое слово держал. Не лечил людей. Со мной по-честному — и я по-честному... А теперь руки у меня развязаны. Опять сам себе хозяин-барин. Правильно я говорю, Евгений Семенович? — Он улыбался.

— За незаконное врачевание пойдете под суд, — объяснил я.

— Обязательно! — весело согласился он. — А как же! Куда денешься? Пойду под суд. Но тогда, — погрозил пальцем, — весь народ узнает, какое я совершил открытие. На скамье подсудимых вы мне рот больше не заткнете. Не имеете права. Закон есть такой, я знаю. Подсудимый что хочет, то и говорит. И вся публика, полный зал, его слушает. — Он засмеялся. — На скамье подсудимых я буду самым свободным на свете человеком.

Я молчал.

Рукавицын случайно коснулся своего оттопыренного кармана, вспомнил вдруг и вынул бутылку водки и завернутый в газету кусок колбасы. Оглянулся — куда бы деть? — и положил на письменный стол.

— Вот, — вздохнул он. — А я думал, посидим по-человечески…

— Немедленно заберите, — сказал я.

Он ничего не ответил.

Вышел в коридор. За ним захлопнулась дверь.

В эту ночь я не сомкнул глаз.

От принятого снотворного разламывалась голова.

Месяц о Рукавицыне не было ни слуху ни духу.

Я старался не думать о нем, не знать, забыть.

А через месяц, 29 и 30 марта, в городскую инфекционную больницу санитарным транспортом доставлены были трое больных с явными признаками столбняка...