— Когда?

— Не знаю. Как смогут.

— Тянуть нельзя. Люди ждут.

— Конечно. Это ученые понимают.

Он не уходил. Сидел не шевелясь. С башмаков его на пол натекли две темные лужицы.

— А где бумаги? — спросил он.

— Какие?

— Что брали в Москву. Результаты опытов.

— В институте, понятно.

— Эх, не надо было оставлять, — сказал он.

— То есть как? Почему же?

Он не ответил.

Снял шапку, пригладил волосы и еще глубже нахлобучил ее на затылок.

— Спокойной ночи, Николай Афанасьевич, — сказал я.

Он не пошевелился.

— Николай Афанасьевич, — повторил я, — спокойной ночи.

— Погубят они препарат, — лениво, без особой даже злости, сказал он.

Мне ужасно хотелось спать. Две таблетки люминала все-таки.

— Глупости, — возразил я. — Разумный человек, а говорите глупости... Спокойной ночи.

— Погу-убят, — протянул он. — Я их насквозь вижу...