Ни одна делегация не включила в свой состав министров иностранных дел и обороны. Было также договорено, что при каждой делегации мог находиться только один человек, исполнявший обязанности секретаря и переводчика. Все другие, включая советскую охрану, с началом заседания должны были спуститься на первый этаж здания. Столь жесткие условия секретности совещания были беспрецедентными. Не имеет смысла описывать здесь ход заседания, поскольку его запись, которую я тогда сделал, была опубликована в 1995 г.[704] Однако хотелось бы подчеркнуть, что Брежнев по старой привычке проинформировал о своих намерениях Гомулку раньше других, по пути с аэродрома. Самое важное из того, что осталось в моей памяти, – сообщение Брежнева о единогласном решении Политбюро ЦК КПСС начать военную интервенцию в ночь с 20 на 21 августа и расчет на его поддержку со стороны всех прибывших в Москву представителей социалистических стран. При этом он подчеркнул, что все должны позаботиться о соблюдении строжайшей секретности в этом вопросе до момента начала интервенции. Гомулка прежде всего поинтересовался, обратились ли к СССР и остальным участникам коалиции с просьбой об оказании им помощи так называемые здоровые силы в руководстве КПЧ? Ответ Брежнева был отрицательным, а комментарий острым. Он проинформировал, что чехи объясняют ситуацию намерением расширить круг лиц, готовых подписать обращение. Однако, по словам Брежнева, из других источников стало известно, что многие из авторитетных лиц отказались от данного ранее обещания. Особенно резко он оценил поведение Алоиса Индры[705], который претендовал на место Дубчека, а сейчас колеблется. Это потребует, – сказал Брежнев, – пересмотра наших планов относительно будущего участия некоторых деятелей во власти. Он также добавил, что не стоит ожидать положительных перемен в позиции большего числа деятелей КПЧ, принимая во внимание их опасения возможных репрессий.

Поэтому необходимо без промедления поддерживать планы тех «здоровых сил», которые реально существуют, поскольку в дальнейшем ситуация может только ухудшиться. Гомулка ответил на рассуждения Брежнева краткой констатацией, что ничего другого он и не ожидал. Затем лидеры обменялись своими комментариями относительно возможной реакции Запада на интервенцию. Брежнев информировал о вполне определенных сигналах со стороны мировых держав, что в реальной политике они будут руководствоваться принципом взаимного невмешательства с учетом установленных сфер влияния в мире. Гомулка обратил внимание на то, что этот принцип настойчиво ставят под сомнения правительственные круги ФРГ. Пока их международное влияние невелико, можно не придавать их позиции большого значения, но в будущем ситуация может измениться. И к этому необходимо быть готовыми.